Ключи от города

Тревога не отпускала, натерпелась я уже, хотя ночь едва началась. Кто знает, быть может, этот мужчина презирал меня гораздо меньше, чем хотел показать. Прогнал потому, что пожалел. Ходили слухи, что с пришествием тьмы закон, и без того терпеливый к власть имущим, окончательно перебрался под их покровительство, и немало людей, ненароком забредавших к богачам, попадало в рабские подвалы.

Домыслы или нет, но здесь, во тьме, верилось, что всё может оказаться правдой. Я испугалась. Несчастливая выдалась прогулка.

Сначала на меня напал мной же исцелённый негодяй, потом инакий едва не перегрыз глотку, теперь капельки завели в место, где ночью наверняка безопаснее чем днём, но и во мраке не следует полагаться на везение, а лучше уносить ноги. Я прибавила шагу, сердито не обращая внимания на сигналы склянки с солнечными огоньками. Росинки знали, где жила беда и о том говорили, но с людьми видно не слишком хорошо познакомились, значит, слушая родник, я должна думать при этом своей головой, если хочу, чтобы она ещё немного поторчала на шее.

Едва вокруг воцарилась чинная простота буржуазной части города, как я успокоилась и пошла медленнее. Здесь тоже звучал зов, я подозревала, что он так многолик, что способен разорвать на части. На этот раз пузырёк привёл к скромному дворику, окружённому недорогими, но с претензией домами. Они поднимались на три этажа, но таких маленьких, что напоминали постройку из детских кубиков. Я постучала в старательно вычищенную дверь.

Копоти в городе стало меньше после воцарения тьмы, но многие скребли крылечки и ставни просто по привычке.

Мне отворили тотчас. Я не ожидала такой прыти и невольно попятилась. На пороге стояла высокая женщина, скорее даже дама, одетая в великолепное некогда, но теперь изрядно потёртое платье. Как ни скуден оказался хлынувший из прихожей свет, я разглядела понесённый тканью ущерб. Перелицовано и возможно, не в первый раз. Впрочем, меня это не касалось.

Бедность тех, с кем встречалась, более успокаивала, чем пугала. Я поклонилась. Человек, бесстрашно распахнувший дверь во тьму, заслуживал уважения.

– Здравствуйте, уважаемая. У вас приключилась беда, а у меня капельки-росинки, которые могут её избыть. Можно войти?

Вот и теперь я нашла новые слова, словно каждый раз смысл того, что говорю, нуждался в переводе. Женщина так уверенно держала себя в руках, что я не смогла определить её возраст.