С его стороны, с её стороны

Следующим же моим воспоминанием были уже темные стены Штейнхофа — древнего замка рода вон Финстермарк, и сильная боль в перебинтованном теле.

Я устало вздохнул и надел маску обратно. Затем подхватил банку с маринованным дождевым червяком и поставил ту на место.

Что тут сказать? У репутации «того самого» Тёмного Мага есть и свои преимущества.

С её стороны 2: Маркварт вон Финстермарк

Городская ратуша была под стать самому городку — приземистой, сырой и мрачной, и мало чем выделяющейся на фоне прочих строений, словно сливаясь с ними в монолитный панцирь из камня и черепицы.

У входа горел фонарь, вокруг которого вился небольшой рой привлеченных светом ночных насекомых, а из трубы дымохода валил едва заметный в темноте столб дыма.

— Прошу, госпожа, — сделав рукой приглашающий жест открыл передо мной дверь капитан.

— Благодарю вас, — выдала я дежурный ответ и, приподняв уже основательно намокший полог платья, шагнула во внутрь.

…Уверена, что я ничем не выдала своего волнения — годы занятий, подкреплённые практикой на светских мероприятиях и в стенах академии позаботились об этом.

Но на самом деле этот шаг дался мне совсем не легко. Всего одно движение ногой, но оно словно разрывало мой мир на «тогда» и «потом», не хуже того самого вечера, когда я напоила соблазнившую моего Эдвина мерзавку смертельным ядом.

В тот день, чтобы спасти её, Эдвин пожертвовал одной из главных реликвий королевского рода — последней оставшейся со времён Основателя Слезой Дракона.

Но кто спасёт меня?

Ответ был прост: никто. От меня отвернулся мой милый принц, мой родной отец, и даже все старые подруги, ранее порой не дающие своим внимание проходу, не отправили мне за последний месяц ни одного письма.

Похоже, я нужна была сейчас только одному человеку — тому, что ждал меня где-то в глубине этого старого здания.

Внутри было тепло и сухо, а пляшущее в камине пламя давало неровный, но всё же уютный свет, освещая большую часть помещения. У камина стояло несколько грубого вида кресел и небольшой столик, слева у стены был большой шкаф с посудой, в основном металлической или деревянной, а справа — ещё одна дверь, ведущая, если я могла бы предположить, в зал собраний.

Но в первую очередь моё внимание привлекла пара солдат, сторожившая ведущую на второй этаж лестницу, и сухонький старик рядом с ними, с морщинистым лицом и заметной плешью в тронутых сединой волосах, похожих на свисающие с черепа нити паутины.