Только не это!

Повернувшись к столу в желании угоститься, по нелепой вселенской подлости из всех объедков он выбрал именно «меченый» стакан. — Я, знаешь ли, привык к определённостям во всём, особенно в таком интересном вопросе, как отношения. В оранжерее я каким-то действием дал тебе повод думать, будто заинтересован в нашем более тесном общении?

Он говорил, говорил, а я неотрывно следила за стаканом в его руке, как кобра за дудочкой, до последнего надеясь, что он не станет пить. А уж Лёва-то как надеялся! Любовный эликсир подействует в любом случае.

Как выяснилось — надеялись зря. Едва Ингрэй поднёс стакан ко рту, мои нервы сдали:

— Нет! — завопила я. — Не смей пить!

Светлый удивлённо вздёрнул бровь:

— Моя девушка зажала для меня клубничного сока?

Если он задумал позлить меня, ему это удалось на славу.

— Конан твоя девушка! А ну отдай!

— На аллее роз ты говорила по-другому, Огонёк. И не только говорила.

— Правда? — Лёва заинтересованно уставился на меня.

— Это было в состоянии аффекта, — быстро объяснила ему и повернула лицо к Ингрэю: — А что касается тебя, придурок, ты должен понимать, что там, на аллее, я действовала в интересах своего друга. Он должен выиграть пари. Сам по себе ты меня заинтересуешь, лишь когда окажешься в гробу!

Нейл сдавленно кашлянул, правильно уловив в моих словах намёк на некромантию. О таких вещах в обществе светлых не говорят вслух, но мне было плевать.

— Вряд ли твоему другу что-то светит с Фелисити, уж прости, — сказал Ингрэй, коротко глянув на перепуганного грядущей перспективой Лёву. — Твоё здоровье, Огонёк!

— Не пей!!

Я предприняла попытку отобрать пойло, но потерпела неудачу.

Только теперь Ингрэй внял моим приказам, насторожился и, опустив стакан, с интересом заглянул внутрь. Сейчас я могла бы кинуть маленькую руну разрушения и разбить стекло, но вместе с эликсиром мы потеряем последнюю надежду на выигрыш. Да, я хорошо постаралась утром, избавляя Фелисити от желания поцеловать Ингрэя в ближайшем будущем, но Лёве от этого мало пользы.

— Сок отравлен? — Нейл забрал стакан из руки друга.

— Глупости...

— Кого же ты вздумала отравить, Огонёк? — весело осведомился Ингрэй. Его глазища разглядывали меня с головы до ног, словно занятный экспонат в музее. В ответ мои щёки вспыхнули, а в желудке поселилась странная пустота.