Только не это!

Только-только показалось, что начинаю улавливать мотив, как в мелодичный звон разом ворвались десятки других звуков, а с ними пришли очень даже земные ощущения. Оказывается, никакой это не ветер времени, это всего лишь шум в моей голове, пережившей магический взрыв.

Пустота отступала с неохотой. Ненавижу миг возвращения в сознание. Словно тонешь в липкой жиже, пытаешь выбраться, а руки скользят и никак не могут ни за что ухватиться.

— Ингрэй?

Ответа не последовало. Собрав остатки сил, создала зелёноватый фонарик.

Ингрэй обнаружился в метре от меня. Лежал носом в землю и не двигался. Забыв о подступающей дурноте, быстро подползла к нему, перевернула его на спину и положила ладонь на область сердца. Не бьётся!

— Проклятье ведьм севера! Нет, ты не можешь умереть, глупый светлый!

Только бы не оказалось слишком поздно...

Припомнив скучные лекции об оказании первой помощи, попыталась образовать на кончиках пальцев электрический разряд. Едва заметная искорка промелькнула на какую-то долю секунды и померкла.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Глупая Иви израсходовала последние запасы магии на дурацкий фонарик! Никогда себе не прощу.

Ладно, без паники. У меня нет магии, но руки-то никуда не делись. Попробую завести сердце механическим способом. В какой-то книжке (надеюсь, не из раздела сказок) читала, будто это помогает.

Сложила ладони крест накрест по центру груди светлого и надавила. Потом ещё раз и ещё.

— Ну же, сердце, бейся! Пожалуйста...

Тёмных с детства учат привыкать к смерти.

Дело она обычное и вовсе не страшное, рано или поздно её встретят все. Но никогда, почему-то никогда не упоминают, как тяжело терять любимого человека. Великий Император, я и подумать не могла, что Ингрэй мне настолько дорог!

Я не прекращала давить в попытках завести сердце, снова и снова, как вдруг светлый хрипнул и открыл глаза.

— Жив?

— Не уверен...

Чувства нахлынули все и сразу, захотелось одновременно и заплакать, и засмеяться. Он жив! Что ещё в этой жизни имеет значение?

Ингрэй с трудом приподнялся и сел, прислонившись спиной к каменной стене.

— Ты чего, Огонёк, плачешь?

— Ничего я не плачу, тебе кажется.

Испытывая неимоверную слабость, я устроилась рядом. Светлый тут же обнял меня и притянул к себе.

Одинокий фонарик мерцал, будто в припадке. Разорванные в клочья тела уже не тлели, но в воздухе все ещё ощутимо пахло палёными костями и погребальными бинтами. Отвратительный запах напоминал уроки некромантии в Школе Аларика.