Сны Эйлиса. Книга II

И чем больше кровавый чародей противостоял малахитовому льору, тем непреклоннее восставали против незаконного носителя талисманы.

«Рано пошли! Еще рано! Но кто же знал, Раджед, что ты способен на такое перед смертью?» — скрежетал зубами Нармо, хватая ртом воздух. Он уже просил, чтобы стряслось что-то невероятное, способное прекратить ожесточенный поединок.

Внезапно зал наполнился колыханием ветра, подхватившим пыль и мелкие обломки. И посреди туманного снопа предстал незваный гость.

— Сумеречный! Он вернулся! — радостно возвестили Олугд и Сарнибу.

— Ну, давай! Покажи свою тьму! — прошипел Нармо, отчетливо помня, в каком состоянии Сумеречный Эльф покинул их в последний раз. Казалось, обратного пути для него уже не существовало.

— Вся тьма с тобой, — ледяным бешенством окатил голос Сумеречного Эльфа. Страж предстал в доспехе и с мечом. Он выглядел измотанным, но образ его не нес и частицы безумия.

— Я испепелю вас! — визжала топазовая чародейка, потрясая треснувшим талисманом. Она потеряла часть своей защиты, и магия цаворитов сдерживала ее, погружая в оцепенение.

Неумелый воин Олугд едва не поразил ее катаной. А пощады потерявшие друга льоры не ведали. Их праведный гнев сотворил нечто невероятное — все три мощных камня действовали вместе. Украденный у Олугда цирконий непостижимо сдерживал магию яшмового чародея, откликаясь на зов законного хозяина.

— Уходим, Илэни! Здесь все равно больше нечего ловить! — скомандовал Нармо, подхватывая Илэни за талию и буквально затаскивая в портал.

Испытывать на своей шкуре гнев Стража отнюдь не хотелось. Даже в пылу битвы, даже после величайшего в жизни разочарования яшмовый льор не терял расчетливости. Кидаться на врагов в самоубийственном порыве он не планировал. Лишь сетовал, что вновь ему не достался сильный талисман. Но тараканы никогда не останавливаются. В Эйлисе еще обретались неразведанные гробницы. Возможно, один из талисманов сумел бы восстановить портал или объединить все камни.

***

Тьма… Бесконечная тревожная тьма.

Звуки… Точно где-то дотронулись до зыбкой струны. Звуки арфы? На ней умела играть мать, перебирала нежными пальцами тонкие струны — так доносили чудесные воспоминания из далекого-далекого детства.

Жизнь и смерть замкнули круг прошлого, настоящего и будущего, образы разных времен встали в один ряд. И казалось, что можно представить Софию матери. Они бы наверняка понравились друг другу, одинаково добрые и гордые в непреклонном благородстве.