Цена доверия. Кн.2. Протянутая ладонь.

Рядом стояла жаровня с мясом. Девчонка то сноровисто орудовала скалкой, то принималась обминать тесто ладонями. На лбу выступил пот. "Усердная и упорная," — подумала с удовлетворением Азарина.

— Доброе утро.

Деяна вздрогнула, обернулась, схватилась с испуга за скалку — и облегчённо выдохнула, увидев рядом хозяйку дома, а не неведомого злодея.

— Ох! Доброе. Дона Брит, зачем вы встали?

— За надом, — Рина прошла в комнату, села на лавку, боясь прислониться спиной к стене. — Слоенку знаешь, как делать?

— Нет.

— Будешь учиться. Сбегай к Ярилке за маслом, это толстуха, что через дорогу живёт. Да куда! Пирог сначала в печь поставь! А потом иди.

Деяна споро разобралась с тестом, вымыла руки и, схватив в ладошку пару монет, выбежала на улицу. Торопыга.

Рина улыбнулась. Ничего. Своих детей нет, вот чужую пригрела. Уму-разуму научит, а там, глядишь, девица замуж выскочит. Сколько ей? Всего-то года на два-три старше Игнаса, не больше. Молодая, глупая девчонка. Рина в ее возрасте тоже такой была.

Женщина закатала рукав, посмотрела на подсыхающую рану синего цвета. Проходит. Заживает тело. Все восстановится. А пятно останется. Да что уж страдать, ведь и правда некому на нее любоваться. Вот так прошла молодость, а все что видела — грязные полы-тарелки да крохи любви, случайно брошенной ей рукой столичного ловеласа. А сердце...

Ну кому не хочется быть самой-самой? Чтоб глаза светились и сердце пело? Душу б за него отдала, так ведь кому нужна та душа никчемная..

— Дура!

Азарина шмякнула ладонью по столу. Спина тут же отозвалась болью. Пусть. Так на мир трезвее смотреть получится. Ишь, разнылась! Прожила почти в полтора раза больше Деяны, а соплей напустила, будто дитё малое. Женщина встала, подошла к столу, взяла нож. Полежала, пора и честь знать. Работа сама не сделается.

А что Яр ей мерещился... В первый раз, что ли? Он ей все эти годы нет-нет, да приснится. Это голову можно убедить, а сердцу не прикажешь.

Дура. Как есть дура. И ничего эти годы не исправили.

***

Деяна, выйдя на улицу, прошмыгнула мимо конюшни, словно воровка. Было что-то странное, страшное, а что ещё хуже — само собой разумеющееся в том, как спокойно тижиец ел вчера на кухне свой ужин, лениво наблюдая, как она моет в бадье посуду. Хоть и стояла Дея к нему спиной, а взгляд мужской каждой точкой тела чувствовала. И разозлится-то не за что: не было в раскосых глазах пошлости, когда она резко обернулась, с вызовом глядя в ответ.