Цена доверия. Кн.2. Протянутая ладонь.

Яромир смутно понимал суть разговора.

— Слав, ты бы шел спать. А ведьмы, они на севере водятся. У нас нет.

— Сжечь! А ведьмы, чародеи — все одно! Темная кровь! Тьма! Гореть на костре твоей полюбовнице! Гореть!

Яромир шагнул в сторону, осторожно обходя родственника. Тот этого не заметил. Что-то бурчал себе под нос гневно, потрясал пудовым кулаком. Яр перевел ребенка на другую сторону улицы.

Вернулись они от Кривой быстро. Тетка-молочница говорила без умолку, и каждое слово ее казалось Яру ножом, который проворачивают в и без того кровоточащей ране.

На обратном пути к ним подходили люди. Выразить сочувствие, жалостливо погладить ребенка по голове, сказать что-то бесполезное.

— Спасибо, — отвечал Яромир (с каждым разом всё менее дружелюбно), и шел дальше.

— Посодют теперича? — шептались за спиной.

— Окстись, посодют!

— А куклу-то под порогом Славка-то нашел ведь!

— Развелось-то зла! Шо ж это делается-то на белом свете!

Яр зашел в двор, запер калитку.

— Свяжи мне венок, Люба.

Девочка убежала собирать цветы. Яромир сел перед крыльцом, пошарил рукой в траве. Наткнулся на пучок соломы, схватил, вытащил на свет. Кукла. Простая, схематичная. Обвязана светлым волосом. Данисиным. А в сердце — дыра.

— Ведьма... — нараспев протянул Яр чужеродное, северное слово. Он и сам порой в исступленной ярости думал, что Рина — ведьма. Не отпускало сердце ее образ. И жили они с Данисой в ладу, и всем жена была хороша, а не мог Яромир забыть кареглазую статную красавицу Азу.

А ведь не выкрикнула б Даниса в том споре, что честь свою Ринка дону Низ за блестящие монетки продала, не поверил бы. Он и не поверил. Проверил. И сказал первое, что пришло на ум, горькое и злое. Получил в ответ пощечину да злой взгляд. И выросла вместо любви проспать в душе. Обиделся, отпустил. На другой женился — правильной и доброй. А карие глаза забыть не смог. Словно сам себя в клетку посадил и единственное, что осталось — биться грудью о колкие прутья. И хорошо все, да не то. Не та рядом. А та...

Разное говорили. То верил, то не верил Яромир злым языкам. Но прислушивался жадно. Специально себе наговаривал про бывшую невесту плохого, чтобы забыть наконец первую любовь, да не выходило. Нутро-то знало, что врёт он. И на каждый навет ищет оправдания. Она одна с мальчишкой на руках осталась, без денег, без жилья, что уж тут...