Игра бабочек

Золото сверкало почти нестерпимым блеском, словно живая птица пыталась вырваться из тьмы наружу.

— Мир вам, люди!

Ричард сжал пальцами виски, словно пытался избавиться от головной боли. Канцлер слушал слова, произносимые посланницей, и сожалел, что не послушался африканских торговцев и не заделал необыкновенным деревом окна. Магия бушевала сейчас в этой комнате, но скоро горный поток превратится в маленький ручеек. А пока нужно позволить выговориться персиянке.

— Царь царей предлагает вам мир.

Насира замерла, ожидая реакции от собеседников. Арнольд молчал, стараясь не смотреть в глаза посланницы Царя царей. Мир сейчас не помешал бы ему. Мир с персами был очень кстати. Довести до конца задуманное, устроить все как надо внутри страны. А потом можно уже решить, что делать дальше.

— Королева этих земель осознала свою неправоту и отвергла свой титул навсегда. Теперь сады счастья открывают для нее свои врата. Великий из великих, вечный слуга Ормузда в мире людей, достославный царь царей Ардашир готов принять всех, кто признает власть очистительного света.

Те же, кто останется в тени Аримана, лишаться всего.

Где-то за окном внизу по улице шли люди, двигались экипажи, жизнь продолжалась. Всевозможные звуки, доносящиеся снаружи, подтверждали это. Здесь же в кабинете первого лица государства наступила такая мертвая тишина, что даже мухи, замершие на оконном стекле, не решались потереть лапки.

Священник вновь опередил всех. Он двумя руками сжал свой магический символ и выдавил, словно выплюнул горькое лекарство:

— Ультиматум?

Помпезные фразы совсем не вязались с неофициальным визитом чужеземки.

Эта короткая, но емкая речь ярко прозвучала бы с трибуны законодательного собрания. Но, во-первых, само собрание еще только должно было быть созвано осенью, а, во-вторых, вряд ли те, кто будут заседать в таком органе, смогут осознать угрозу, которую несли произнесенные слова. Или не несли? Эта женщина в черном пришла разговаривать о мире?

Черная табличка исчезла где-то в складках платья, и гостья осторожно присела на самый краешек стула.

Теперь ее голос звучал вкрадчиво и мягко. Каждое слово ощущалось как прикосновение мягкой лапки домашнего любимца. Коготки спрятаны внутри, но они есть.

— Это слово не значит для меня ничего.

Ну конечно же, так он и поверил. Будто предыдущего разговора вообще не существовало. Но теперь стоило и ему вмешаться.