Не оставляй меня

Строго-настрого запрещаешь. Вот и сохнет она вместе с тобой. Адель, девочка моя... Пойми, ты не только королева! Ты еще и живой человек! Позволь чувствам жить, позволь тому, кто...

Нецензурная брань, долетевшая с улицы, заставила её замолчать. Женщина насторожилась, готовясь защищать королеву, если дойдет до крайности. Но в дверь, прорвавшись через заслон телохранителей, ворвался мужчина. И мадам Алори оставалось только осторожно выпутаться из складок перепачканного платья королевы и тихонько выйти.

Но она могла шуметь, кричать, взрывать фейерверки.

.. Двое, оставшиеся наедине, видели только друг друга.

ЭПИЛОГ

Нэй сидел в комнате слежения. Десятки мониторов показывали, что происходит во Дворце: в залах, на кухне, в кабинетах рабочего крыла... Недоступными оставались только личные апартаменты. Но коридоры возле них просматривались со всех сторон.

Но Нэя интересовали не они.

Огромный зал сверкал хрусталем и позолотой. Официанты в белоснежных рубашках сновали между круглых столов, украшая их маленькими букетами цветов и раскладывая приборы.

На длинный стол у стены уже выставляли закуски. На роскошные блюда можно было полюбоваться сквозь прозрачные крышки-клоши.

У противоположной стены тоже расположился стол. На нем лежали цветы и открытки — подарки королеве в честь особого случая.

Нэй проверил обзор с каждой камеры.

— Что со сценой?

— Чисто. Проверили каждую досочку паркета!

— Охрана?

— Среди официантов треть — из Службы Безопасности.

— Хорошо. Усильте посты у входа и вдоль пути следования её величества.

Если что — докладывать напрямую мне.

Когда Нэй выходил, присутствующие вытянулись в струнку, козыряя начальнику Королевской Службы безопасности.

В свою комнату он ворвался ураганом:

— Скорее!

Белый мундир лейб-гвардейца с золотым поясом и эполетами, кивер... Его Нэй отдал ординарцу:

— Подашь потом, — и быстрым шагом направился в сторону личных покоев королевы.

Адель стояла перед большим зеркалом. При виде Нэя горничная отступила в сторону и присела в книксене.

— Тебе не кажется, что я похожа на обожравшуюся корову? — Адель даже головы не повернула к вошедшему, продолжая разглядывать свое отражение то с одного, то с другого бока. — Надо было надеть черное!

— Оставьте этот цвет для печальных дней, ваше величество, — Нэй, не скрывая улыбки, завладел рукой королевы и оставил на запястье легкий поцелуй. — А сегодня вы должны блистать!

— О да! — королева сморщила носик.