Не оставляй меня

Честь и совесть! Фамильная гордость! И, упиваясь этими понятиями, ты спокойно смотрел, как твою любимую ведет к алтарю убийца её родителей?

— Что?

От резкого движения стол содрогнулся. Бутылки упали, некоторые скатились и разлетелись на мелкие осколки, забрызгивая все вокруг дорогим спиртным. Но ни Нэй, ни Канцлер не обратили на это внимания:

— Убийца её родителей?

— Ну, не совсем он. Его отец. Смотри! — он сунул сыну поднос пачку уже изрядно помятых распечаток. — Несколько лет назад Гур Семини просил разрешения на покупку дворянской грамоты.

Готов был возместить любые материальные затраты... и почти добился своего. Но его величество самолично наложил запрет, сказав, что титул покупается честной и достойной жизнью, а не богатством. И наследник ответил точно так же. В общем, их гибель была подстроена Гуром Семини... с целью воздействовать на Адель. По его мнению, юная королева была куда более подвержена влиянию...

— Бевер... он знал?

— Наверняка мы уже не узнаем — он мертв, а Семини-старший будет выгораживать память сына всеми средствами.

Даже, если придется взять на себя всю вину.

— А тогда, в кабинете? Зачем, он же...

— А вот мину в кабинет её величества подложили наши любимые соседи. Причем сделали это очень толково. Королевская Служба Безопасности чуть с ума не сошла, выясняя правду.

Но Нэй уже сам нашел всю информацию.

— Да чем они там занимаются! Проворонить такой заговор...

— Думаешь, ты бы не проворонил?

Нэй тут же сник:

— Я её даже от пули заслонить не смог... телохранитель...

Только присутствие отца удержало его от крепкого выражения.

— Вот я и говорю — тряпка! Ты даже не поговорил со своей любимой женщиной, запала не хватило. Зато смотреть, как...

— Она — королева! А я...

— А ты — сын Канцлера! Дворянин в одиннадцатом поколении! Кажется, ты забыл о том, что твои предки оставили нам не только состояние... Сын, она же при тебе рассуждала: вопрос о свадьбе от королевы будет истолкован как прямой приказ. Приказ, понимаешь? А кто осмелится...

Договаривал он уже в пустоту.

А потом, усмехнувшись, выбрал бутылку из уцелевших, распечатал... Из горлышка пахнуло крепким спиртным.

— Теперь можно, — разрешил себе Канцлер и сделал глоток.

— Милая, да что же ты себя в такие рамки-то загнала? — мадам Алори наплевала и на этикет, и на правила приличия. Сидела рядом с королевой и вразумляла, как простую девчонку.

— Засухааа... — всхлипнула Адель, пряча лицо на её плече.

— Засуха... Так чувствует тебя земля-то. Запрещаешь ты себе любить-то.