Юна - ученица волшебника. книга3

– Юна, я настаиваю, – пафосно объявил он, – ты мне друг или не друг?

– Ну, друг… Ты мне лучше расскажи, что с почтовой шкатулкой случилось? Неужто сломалась?

Майк рассеянно запустил в волосы разноцветную пятерню:

– Понимаешь, солнце… писать тебе письма и общаться с тобой вживую – далеко не одно и тоже. На полгода меня ещё хватило, а дальше не смог. Ты была слишком далёкой.

– Но теперь-то я здесь.

– Да, – он с чувством прижал меня к себе и уткнулся носом в растрёпанную макушку, – я скучал…

– Я тоже. А ещё мне очень хочется тебя покусать.

Знаешь, как я волновалась?

– Прости, сестрёнка, мне стыдно. Как я могу искупить свою вину?

– Вот это уже другой разговор, – ухмыльнулась я. – Ладно, пойдём в мастерскую, буду тебе на жизнь жаловаться.

В конце концов, почему бы и нет? От меня не убудет, а Майк – парень толковый, к тому же почти одного возраста с Каудатой – вдруг что подскажет? А обижаться на него всё равно бессмысленно: он же – как ветер. Лёгкий, общительный, яркий, не признающий никаких обязательств и привязанностей.

Один из тех удивительных людей, которые всегда рады тебе при встрече, но мгновенно забывают о твоём существовании, как только ты уходишь. Даже не верится, что его хватило на целых полгода… Мы с Каудатой не такие: рады лишь единицам, а если уж привязываемся, то, как минимум, навсегда. Такое не разрушишь простым взмахом руки и пожеланиями счастливой семейной жизни. А жаль...

В мастерской всё было так же, как и всегда, разве что беспорядка прибавилось. Хотя, куда уж больше.

.. Нет, эти художники неисправимы. Что мастер Винсент, что Майк. Впрочем, не мне их судить – от идеальной аккуратности Каудаты и педантичности мастера я ещё ох как далека.

Парень вытащил из старого кособокого этюдника побитую разномастную посуду и поставил на жаровню чайник.

Я с посмотрела на него с укором:

– Майк, опять вы за старое? Объясни мне, что нужно делать с зачарованной посудой, чтобы она пребывала в таком жалком виде?

– Ну, эту мастер уронил, когда вышел погулять на балкон старой Часовой башни – мы там в начале лета работали.

А на эту я случайно сундук с красками поставил. А на блюдце мы новый растворитель пробовали.

– О боги! Давай их скорее сюда. Я починю.

– Спасибо, солнце! – Майк небрежно протянул мне фарфоровых страдальцев.

Я повертела посуду в руках, привычно осматривая следы повреждений, прошептала слова заклинания и запустила мягкую волну энергии. Трещинки поддались почти сразу, а вот со сколами и растворителем пришлось повозиться.