Подменыш

Он отрезал себе хлеба и сыра, но лишь только подносил кусок ко рту, вспоминал мясницкие тяпки, разрубавшие мертвую плоть, – и тошнота подкатывала к горлу. Нежинка дала ему яблоко, румяное, налитое сладким соком, и его он съел, но хлеб и сыр все равно не полезли в глотку.

Дунул осенний ветер, небо затянуло тучами, не дождь еще, но холодная морось липла к лицу, и жар лошадиного тела не согревал теперь. Головокружение не проходило, а на Хстовском тракте к нему добавилась и головная боль. От долгой езды верхом заломило вдруг поясницу, и руки с трудом удерживали повод.

– Не холодно тебе? – спросил Черной Нежинку. – Дождь идет – может, тебе лучше в стеганку завернуться?

– Мне тепло, – улыбнулась она. – Конь теплый, ты теплый, чего мне мерзнуть?

Черной все равно накинул одну полу стеганки ей на плечо и прижал к себе сильнее. И проклинал себя: надо было поесть хоть немного, а так и с коня можно свалиться…

Нежинка тронула его щеку, прижала к ней руку и прикрыла глаза – словно пережидала накатившую вдруг боль.

– Что ты? – спросил он.

– Давай отдохнем немного, – ответила она. – Как встретим место получше, так остановимся.

Он кивнул и решил на привале заставить себя поесть во что бы то ни стало – голова раскалывалась, и все тело ломило от усталости. В голове мелькнула страшная мысль, но Черной прогнал ее подальше…

Место нашлось скоро: амбар возле развалин мельницы – маленький, с просевшей крышей, но вполне годный на то, чтобы укрыться от дождя и ветра.

Видно, путники останавливались здесь частенько: в углу под волоковым окном был сложен круглый очаг, а рядом лежало сухое, но примятое сено. И дров хватало – путники потихоньку разбирали на дрова остатки мельницы.

Черной сел на пол возле очага, опершись спиной на стенку, – озноб волнами бежал по телу, а на глаза то и дело накатывала красная пелена.

– Ты ложись, вот сюда, в сено, – сказала Нежинка. – Я сейчас огонь разведу.

Черной прикрыл глаза и погрузился в какое-то странное забытье. А очнулся лежащим в сене и накрытым стеганкой, перед горящим очагом. Ему было жарко, словно огонь из очага жег кожу и не давал дышать полной грудью. Зато сознание прояснилось. Он огляделся и увидел Нежинку, которая подкладывала в огонь сухие дощечки.