На Дороге

В юности Алеон спокойно относился к увлечению жены танцами, видя в этом блажь: танцевавшая Сильвия казалась неуклюжим подростком, стремившимся очаровать безразличный Излаим.

Видеть её другой было непривычно и неприятно. Снова и снова вспоминался Аэр`Дун…

Алеон отвернулся от импровизированной сцены, сосредоточиваясь на заботе о мече, щедро смазываемом маслом. Он проверял ход оружия в ножнах, краем глаза, не выпуская из вида Элладиэля.

И видел то, чего видеть никак не хотел – его спутник не мог оторвать от танцовщицы взгляда.

Холодная маска брезгливости и безразличия, привычно царящая на лице Венценосного Владыки, уступала живому, искаженному странной мукой выражению. Элладиэль едва дышал. Владыка ревновал танцовщицу так страстно, что Алеона подбивало уговорить врага сделать то, что он сам считал единственно правильным - закончить весь этот абсурд и забрать Сильвию в Поднебесный. Но Элладиэль не услышал бы. Казалось, Владыка Поднебесного вообще ничего не услышал и не увидел бы, даже армию демонов.

Элладиэль видел только Сильвию.

Поначалу Алеон думал, что Владыка просто ждет появления драконицы, и поэтому так напряжен. Но потом понял, как сильно ошибался! И недавние события воскресали в памяти, где Сил… Его Сил дала клятву врагу!

Алеона передернуло. Это все неправда! В камнях горит только одна клятва - его!

Девушка парила в танце, едва касаясь земли, что-то новое скользило в движениях.

«Она хочет нравиться», - догадался Элладиэль. И у нее получалось! Публика была в восторге.

Что говорить, половина собравшихся на площади, не столько восхищалась мастерством актеров, сколько откровенно вожделела танцовщицу.

Но для них она была лишь мимолетным видением, а вот музыкант и правда начал терять голову от его драконицы.

Элладиэль и не заметил, как часто в мыслях стал называть Сильвию «своей» драконицей.

Чувствуя удушающую ревность, Владыка уговаривал себя, что она танцует только для него, и это ему она так хочет нравиться. Но назойливые фантазии грязного оборванца нагло врывались в сознание.

Навязчивые и жаркие, сплетенные с собственным желанием, они доводили Элладиэля до бешенства. Еще чуть-чуть и он возненавидел бы несчастного трубадура злее, чем полукровку. Хотя казалось, что это невозможно…

И на сей раз Владыка не мог оторвать взгляда от тонкой фигурки. Все нутро взывало: «Возьми, забери ее! Она твоя! И все неважно! Гори все Клятвы огнем! Да пусть спалит и сожрет хоть все миры!».

Он чувствовал аромат разгоряченного тела, жар спящей драконицы.