На Дороге

Сложив все сказанное, он пришел к выводу, что с юга надо выбираться как можно скорее, от греха подальше.

- Эй, калека! – Лиро вздрогнул и нелепо осмотрелся по сторонам, не находя даже солнца. – Ты что слепой? Поди прочь с дороги!

Сложно было возразить на очевидный факт, музыкант быстро отодвинулся, показывая всем видом, что пропускает. Мимо пронесся всадник, едва не затоптав.

- Милостивый господин! - крикнул вслед Лиро, закашливаясь от пыли. - Где север?

- На севере! – расхохотались в ответ.

Глава Одиннадцатая

Сны Дракона.

Драго. Вальхалла. На костях города.

Марево лета перекинулось на начало осени. Стрекот цикад оглушал, полуденное солнце жгло камни, пожухлая трава топорщилась клоками из щелей.

Драго откинулся на остов стены, торчавший острым зубом из песка и пыли. Всадники конунга ушли в разведку - пока никого кроме ящериц и пауков видно не было. Драго сплюнул в пыль.

Великий Излаим. Конунг силился вспомнить рассказы отца, но в голове были карты да военные планы.

Мама никогда не говорила о городе, только сказки рассказывала. Сказки о феях… как глупо.

Драго снова сплюнул. Провел рукой по крошащемуся камню. И где она, когда так нужна?

Конунг не знал, кого имел в виду - маму, или огнекосую подругу. Лила не степнячка, обиды не стерпела...

«Ну и дура!», - ругнулся Драго, чувствуя зыбкость и пустоту, а еще злость. А еще... Драго понимал, что с ним, и от этого становилось тошно.

Что теперь у него осталось? Пропавшая княгиня, оскандалившаяся так, что Старшие смотрели на сына великого конунга Сига, как на последнего ублюдка? Степняки, боящиеся руин хуже степного пожара? Предавший брат? А теперь еще и сбежавшая королева…

«А ведь это её царство, её надел!», - разозлился Драго и пнул камень.

Так почему она не с ним?! Почему не смотрит на бесконечные руины волшебными, аквамариновыми глазами? Почему не подставляет атласную кожу ловить янтарь загара? Почему ветер не треплет огненных прядей?

К Драго подошли - Князь Балго, старинный друг и союзник отца.

Его лицо, лицо человека северных племен, украшенное холодными светлыми глазами, прорезанное морщинами, лицо, где янтарь загара давно превратился в застывшую смолу, исказилось суеверной брезгливостью:

- Это место проклято.

- Здесь раньше был Город. Великий город, – раздраженно начал Драго. Степняк неосторожно нарушил ход мыслей молодого конунга.

Балго снова сплюнул:

- Города - вертепы порока и грязи.