На Дороге

- Это был не такой город, - уперся Драго, глядя темными глазами в раскрошившийся камень, бывший некогда домом или мостовой.

- Драго, я был с твоим отцом в ту ночь и видел город так же ясно, как и тебя сейчас. Твой отец разрушил город до основания.

- Мой дед... разрушил город, – заупрямился Драго.

- Конунг, я был там. Я стоял по правую руку твоего отца. Конунг Сиг низверг богов вместе с их Вальхаллой! И стал больше богов проклятого Города!

- Мой отец взял княгиней одну из них! - жестко осек его Драго.

Балго прищурился:

- Да, красивая вельма была, белые косы, грудь словно яблоки, сама, как ретивая кобылка.

..

- Конунг Сиг назвал её княгиней! - зарычал Драго.

- Она ею и была... Принцесса Излаимская… - согласился Балго, отчего-то Драго передернуло. - Но зачем тебе старые кости?

Драго свел брови, разглядывая мелкий щебень под мысом сапога.

- Конунг, - продолжил Балго, так и не дождавшись ответа. - Где ваша сестра?

Драго поднял глаза, не понимая, к чему клонит старый князь. Балго продолжил:

- Не лучше ли княжне жить при семье мужа? – Драго изумился еще больше.

Балго посмотрел на молодого господина прямо. - Мой сын, Кон, и княжна О`Силей давно обещаны друг другу. Обручение состоялось еще при жизни Вашего батюшки. Да будет Великая Кобыла милостива к Сигу Славному...

- Оси еще нет двенадцати, чтобы заводить речь о свадьбе.

- Речь не о свадьбе. Негоже девочке жить при чужих людях. - Драго хотел возразить, что семья Лилы не чужая, и что Лила... Но Балго продолжил, не обращая внимания на молчаливый протест конунга.

- Княгиня Арина - достойная женщина. О’Силей будет жить с ней и княжной Кирой, как невеста Кона, до достижения двенадцати лет, а там и свадьбу справим! - Балго широкой ладонью матерого воина хлопнул конунга по еще юношескому плечу, едва не повалив в пыль. - Драго, не дело девочке в её возрасте по чужим домам кочевать!

- Лила не чужая, она моя...

- Боевая подруга, - остановил Балго, и продолжил настаивать. - Арина - ласковая мать, Оси никто не обидит. Слово Балго, мой конунг!

К ним подошел огненно-рыжий Даль, сын Бруто, близкого друга отца, и Дарины, как и княжна Силь, уроженки Излаима.

В плену у мятежников юного князя Даля покалечило оспой. Глубокие рытвины изъели лицо - если б не они, Даля можно было назвать красивым: светлые глаза опушались рыжими стрелами ресниц, в тонких чертах виделась пришлая для степняков кровь.

Следуя жесту Драго, Даль посвистом подозвал лошадей. Драго пустил своего коня галопом, Даль последовал за ним.