Трамвай

Женщина еще раз попробовала посмотреть в окно, но характер того что там можно было разглядеть не изменился. Родной город проносился мимо рядами незнакомых домов и улиц. Она отвернулась и опустила голову вниз. В сознании нарастало ощущение бредовой нереальности происходящего.

«Что со мной? Как я здесь оказалась?» – подумала преподавательница ВУЗа. – «Это похоже на сон. Я сплю и скоро проснусь. А если нет, то на первой же остановке выйду».

Однако трамвай долго не останавливался.

Марина все же иногда посматривала в окошко и видела, как остановки с лавочками, прозрачными козырьками и картонными прямоугольными табличками с номерами маршрутов стремительно пролетают мимо. Порою на них было много людей и некоторые из них возмущенно подпрыгивали, размахивали руками и что-то беззвучно кричали, очевидно требуя, чтобы водитель остановил вагоны и посадил их. Но электротранспорт даже не притормаживал, двигаясь вперед на большой скорости.

Обманутые в своих надеждах несостоявшиеся пассажиры оставались где-то позади и их немое негодование постепенно затихало вдали. А еще ночь довольно часто сменялась днем и иногда шел дождь. Впрочем, снег тоже случался.

Марина сидела в тупом оцепенении и уже не отрываясь смотрела влево на сумасшедшую фантасмагорию снаружи. Она уже бросила попытки что-то понимать и просто изо всех сил надеялась, что скоро трамвай остановится, она выйдет и пойдет домой.

Ощущение было таким же как у аэрофоба, который всеми фибрами души молится про себя о том, чтобы посадка прошла быстрее и одновременно старается не выдать своей трусости окружающим.

Женщина молчала и выражение лица ее оставалось спокойным, однако губы были плотно сжаты и по телу пробегала мелкая дрожь. Она понимала, что ей страшно, но пока держала себя в рамках адекватности, насколько это вообще позволяла не вполне нормальная ситуация, в которой она оказалась.

– Как вас зовут? – вдруг тихо спросил кто-то сидящий слева у окошка.

Женщина вздрогнула и даже слегка вскрикнула, но совладав с собой спросила у темноты:

– А вам не все равно?

– Нет! Очень любопытно, знаете ли! – голос был мужской, мягкий и вполне комфортный на слух, однако тоненькая нотка слабой приторности вносила некий неприятный диссонанс.

«Ему, наверное, лет сорок», – подумала она, – мой ровесник.