Трамвай

Марина знала обо всем этом из разговоров со своим подопечным и по собственным наблюдениям и подсознательно сопереживала, что выливалось в ту ситуацию, при которой она не отталкивала молодого человека и даже иногда размышляла о том, как ему помочь. Таким образом у парня исчезли проблемы в освоении ее предмета и появился странный, но приятный для него способ проводить время после учебы. А у Марины, наверное, удовлетворялись материнские инстинкты, потенциал которых до сих пор не был использован.

Так бы все и продолжалось если бы не тот день, когда Виталик поднялся к ней в квартиру чтобы выпить чаю.

Молодой человек в силу своего минимального опыта общения с противоположным полом вероятно решил, что приглашение на чашечку чая в устах женщины может трактоваться только единственно возможным способом и спустя несколько минут после начала чаепития вдруг повел себя неожиданным образом.

Он сграбастал маленькую Марину Сергеевну в свои ручищи и стал осыпать поцелуями. Женщина буквально задохнулась от возмущения и силы его объятий и несколько мгновений просто хватала ртом воздух как рыба, выброшенная на берег.

Потом она стала бить его кулачками в грудь и одновременно дергать ногами, оторванными от земли неконтролируемой мощью его страсти.

– Отпусти, придурок! – наконец выдавила она из своей почти сплющенной в лепешку груди и заколотила конечностями еще энергичнее.

Он поставил ее на пол спустя минуту, но успел уже в нетерпеливом стремлении к губам любимой женщины обслюнявить ей щеки, шею, лоб и даже волосы.

Теперь он стоял, тяжело дыша с красной потной физиономией и виновато, но в тоже время недоуменно глядя на объект своего вожделения.

– Ты идиот? – поинтересовалась всклокоченная Марина. – Ты чего это придумал?

Виталик промолчал, пожал плечами и еще больше покраснел.

– Уходи! – женщина указала ему на дверь. – Мне не нужны маньяки в своем собственном доме! Не умеешь контролировать свои порывы – значит пошел вон! – Марина говорила это холодным злым тоном, которого никогда раньше себе с ним не позволяла.

Она держала руку протянутой в сторону выхода и с непреклонным выражением лица смотрела прямо на смущенного юношу.

Великан топтался на месте с опущенными плечами и отчаянием в голубых глазах, которые постепенно наполнялись влагой. Губы его силились что-то произнести, но выходило только бессмысленное мычание.

– Ты плохо слышишь? – Марина Сергеевна была непреклонна. – Уходи!

Нервно трясущийся подбородок, мольба во взоре и падение на колени.