Трамвай

Парень рухнул так что от вибрации чуть не упал холодильник.

Виталий, сидя на коленях стал просить прощения и одновременно признался в любви. Впервые за время их знакомства. И скорее всего впервые в своей жизни. Он делал это коряво и косноязычно, но искренне и от всей души. Его монолог был довольно долгий и прерывался только нервными хрипами и бессознательными попытками схватить ее руку и прижать к своим губам. Однако каждый раз он останавливался, не дотягиваясь до ее запястья так как, его же подсознание ставило блок на это действие, очевидно памятуя о только что проваленной попытке заключить возлюбленную в горячие объятия.

Таким образом студент скороговоркой произносил свою речь при этом с постоянством физкультурного упражнения вытягивал руки вперед и снова опускал их.

Педагог стояла в той же позе с вытянутой рукой, замерев в ступоре от содержания того что она слышала и в целом сцена выглядела бы весьма театрально если бы при этом присутствовали зрители.

Молодой человек изливал свои чувства в не очень красивом, но обильном словесном потоке, а Марина выслушивала и в какой-то момент даже в ее глазах затеплилась искорка сочувствия.

Однако вскоре она снова подняла руку, повторяя свой изгоняющий жест и холодно дослушав до конца последнюю фразу влюбленного произнесла:

– У тебя все, Лисецкий?

Тот осекся, закашлялся и угрюмо кивнул.

– Тогда вали отсюда! – она акцентировала внимание на входной двери, добавив к указующей длани еще и кивок подбородком в ту сторону.

 – И побыстрее! Я устала и хочу отдыхать! Кроме того, мне нужно в ванную.

Не дождавшись пока студент начнет что-то соображать, Марина Сергеевна целеустремленно прошагала к выходу, щелкнула замком и распахнула двери обнажив лестничную клетку.

– Не задерживайся! – добавила она по-прежнему сидящему на коленях Виталику и хлопнув дверями закрылась в ванной. Вскоре оттуда стал слышен шум льющейся воды.

Оставшись в одиночестве на холодном кухонном полу юноша некоторое время мимически отражал всю бурю нахлынувших на него эмоций.

Страдания искривили его лицо. Он морщился в болезненных гримасах, стараясь удержать слезы, но потом неожиданно взял себя в руки и с упрямой решительностью поднялся на ноги, прошел в прихожую, закрыл дверь и сел прямо на пол возле нее, сложив руки на груди.

А дальше был вечер игры на нервах уважаемой Марины Сергеевны. Сначала попытки его выгнать силой. Потом угрозы вызвать полицию. Далее увещевания и нытье в ответ.