Ольф. Книга 4. История Альфа

Жизнь Маши — ее жизнь, так же как моя — только моя. И разве я сегодня не «отомстил»?

Все равно возникала обида. Маша свое жизнелюбие не скрывает, а мне, узнай кто-то о Любе-номер-два, придется всеми конечностями отпинываться. Несправедливо.

Маша сама вышла ко мне. На ней были привычные футболка и трусики, но сегодня то и другое отличала плотная ткань, не просвечивающая, как обычно, и, в выбранном фасоне, не слишком облегающая. В сравнении с прежним одеянием — ощутимый прогресс. Если представить на миг, что это сделано ради меня…

Нет, конечно, это каприз самой Маши.

И все же. Мне не нравились ее откровенные наряды, я сторонился чересчур буйных проявлений ее странного понятия о веселье, Маша это знала. В таком случае, переход на более плотную ткань — шаг в нужном направлении. Шаг за шагом, деталь за деталью, и однажды…

А оно мне теперь надо, это «однажды»? Пару месяцев назад я грезил об исправлении Маши, мне мешали ее неприемлемые заскоки, а, к примеру, разрешение поставить в ванной защелку казалось мне мечтой номер один, к которой надо стремиться и которую всеми силами приближать.

Времена изменились. Теперь от вида и выходок Маши я получал удовольствие. Мне не хотелось ничего менять. А сейчас, конкретно в эту минуту, ее вид меня вообще не интересовал. После невообразимого дня, насыщенного событиями, видами и ощущениями…

— Я чувствую, что ты меня избегаешь. — Маша встала в дверях кухни. — Это из-за того, что было у нас в ванной?

У нас в ванной ничего не было. В ванной у меня было с Любой-номер-два.

— Все нормально, — сказал я.

— Неправда, но пусть будет так. Есть хочешь?

Я вдруг вспомнил, что кроме завтрака в кафе ничего не ел. В желудке заурчало. В течение дня события неслись таким вихрем, что о еде не думалось.

Я поинтересовался с невольно пробившейся брезгливостью:

— Шашлык?

— Шашлык тебе не понравился, поэтому сегодня я заказала пиццу. Какую хочешь, «Маргариту» или «Четыре сезона»? Осталось по половине той и другой.

Почему «или»? Мне, пожалуйста, Маргариту в течение всех четырех сезонов.

Однако, странные у меня ассоциации с едой возникают в последнее время. Двумя Маргаритами — симпатяшками Ритой и Марго — я сегодня уже наслаждался, причем именно сегодня слово «пицца» рисовало перед внутренним взором совсем другие картинки. Весь день прошел под знаком пиццы. Пиццатый день.

— Хочу «Маргариту», — объявил я.

Маша едва сдержала смешок.

— Прозвучало двусмысленно? — Я на это и надеялся. Спасибо, Маша, что заметила.