Лёд, демон и тьма

Брачный браслет обжёг её руку, утробно щёлкнул, и она почувствовала, что задыхается от неизбежности свершившегося, падает в пропасть, уменьшается, превращаясь в песчинку. И мир схлопнулся.

Пришла в себя она на шёлковых простынях, но не одна. Рядом обнаружился изысканно красивый мужчина с демоническими зрачками. Но стоило ему раскрыть рот, как стали видны удлинённые клыки, а на руке, которой он потрепал Лику по голове, были совсем не человеческие когти. "Дейрос," − вспомнила она.

− Теперь мы официально едины, − его голос был похож на рык.

− Сегодня наша первая брачная ночь. Не разочаруй меня, − затем он указал на браслеты с узорчатым плетением: − это знак того, что ты никогда не сможешь даже взглянуть на другого мужчину или попытаться навредить мне и будешь выполнять все мои прихоти, − он предвкушающее улыбнулся. − У моего отца была единственная, моя мать, и ты будешь у меня!

Того, что произошло потом, Лика не хотела даже знать, и память услужливо скрыла подробности.

Затем князь покинул брачное ложе, не удосужившись даже узнать мнение новоиспечённой супруги обо всём произошедшем.

Лика, чувствующая одновременно отчаяние и отвращение, свернулась в клубок и утробно, словно зверь, завыла в подушку. Она сжимала в кулаках одеяло и погружалась в пучину безумия. Такого не могло с ней произойти! Не могло! Никак! Только не с ней!

Но произошло.

Любимая и обласканная дочь своих родителей лежала на разворошённой постели и мечтала о смерти. Тут же накатили воспоминания, как умирали её родные, как они с Иримом бежали, и только он просил её жить.

"Ирим!" − встрепенулась Лика. Вскочила на постели прямо на ноги. Где он? Она не видела, чтобы он умирал, но и не видела, чтобы выжил. Ирим! У неё больше нет никого.

"Мы изменяющие," − голос младшего брата доносился откуда-то издали. "Мы вершим судьбы," − смеялся Лиан и кружил Лику в объятьях. "Мы бросили вызов богам," − загадочно шептались родители.

"Я изменяющая!" − невидящим взором смотрела Лика в стену.

Её глаза заволокла дымка, и новоиспечённая княгиня Фариус навзничь упала обратно на постель.

Служанки, зашедшие в покои госпожи, были немало напуганы, но приглашённый целитель Воибор осмотрел Лику и сообщил, что она жива, но только без сознания.

Очнулась она через двое суток. Слёзы бесследно высохли, всяческие эмоции пропали в лица княгини. Это изменение стало столь стремительным, что живущие в замке прозвали её Многоликой − женщиной о двух лицах. И никто не ведал, что пережила эта женщина в те ночи.