Сердце рассвета

у нее появились более важные дела?

Взгляд мастера Хафсара переменился, в нем вновь вспыхнуло пламя сравнимое с жаром небесного воина, губительное и беспощадное. Он сделал шаг навстречу к госпоже, и губы его расплылись в улыбке, что больше походила на звериный оскал. Мужчина не страшился смотреть на женщину, на ту, что носила дорогой наряд и золотую корону. На ту, что была словно прекрасный пустынный цветок. Быть может, его положение было выше, и он был эмиссаром, приближенным к королю. Но также мастер Хафсар был воином, а она, пусть даже и госпожа, была лишь девушкой.

- Уважаемый мастер, - тихо вмешалась я, привлекая внимание эмиссара на себя, и тут же отвела взгляд, склонив голову, чтобы не смотреть на него. – Дворец мне незнаком, в нем столько коридоров и дверей точно это сказочный лабиринт из древних легенд. Мой взгляд кочевницы не привык к такому. Наш повелитель мудр, он знал, что мне сложно будет ориентироваться в огромном касре, поэтому и просил вас проводить меня.

- В сераль мужчинам нельзя. Разве вы не знаете правил гарема, королева, - проворковала девушка, сверкнув глазами, точно хищная птица. – На это нужно разрешение либо правителя Вечных песков, либо его матери. Я главная фаворитка повелителя, его возлюбленная, луна его неба и мать его детей, но даже я не могу разрешить мастеру Хафсару войти в женскую половину дворца.

Я взглянула на госпожу Сурайю по-новому. Мое сердце отчего-то неприятно кольнуло, и мне захотелось отступить назад, признав свое поражение, но я сдержалась.

В конечном счете, нам не за что было соперничать.

- Но повелитель Вечных песков дал это разрешение мастеру Хафсару, - тихо промолвила я, - когда велел доставить меня во дворец, ведь так, уважаемый мастер.

Мужчина победно улыбнулся, низко поклонившись, но то было скорее бравадой, насмешкой над гордой госпожой. Его движения были слишком плавными и грациозными. Он даже не взглянул на госпожу Сурайю, и промурлыкал:

- В этом дворце теперь есть королева, Сурайя.

Законная жена короля, пред ликом Луны и Солнца. И нет слова в гареме выше ее. С этого дня она правит сералем, и если моя повелительница желает, чтобы я ее проводил, я, молча, повинуюсь ее приказу.

Его речи вновь стали сладки, точно мед, а глаза сияли оливковым пламенем, что разгорался лишь сильнее. Госпожа Сурайя чем-то ему не угодила, и он напомнил ей о месте, что она занимала во дворце.