Инфантил на Бер-Муд-Ах!

-- Так и хорошо, -- удивилась Валя, -- лучше не выскользнет.

-- Думаете, -- Изольда перевалилась из позы "Лотос" в позу "на карачках" и неуклюже поднялась. -- Поныряю для народа.

-- Покажу места предпочтительного обитания моллюсков, -- я подмигнул теть Вале, нежно приобнял девушку за «сто шестьдесят» и слегка колыхнул гладящим движением ладони снизу-вверх правую грудь. – Не возражаешь?

-- Будешь корзину с добычей держать, -- с легким придыханием, весело согласилась Изольда.

«Пышка-кругляшка» ожидаемо оказалась мастерицей поцелуев во все доступные места из любого положения и в любых природных условиях.

Едва зашли за песчаный мысок с рядком пальм, отгораживающих от нашего лагеря скрытую лагунку, Изольда сбросила на песок купальник, стащила с меня плавки и за руку потащила в воду. Инфантильный я даже не сопротивлялся, выполняя задаваемую девушкой программу. Итоговый номер, когда необъятные шары обхватили «достоинство», а темно красные губы ловили его «на выходе», особенно впечатлил и заставил торопливо ретироваться.

-- Это было восхитительно. Удачной охоты девушка. Берегите себя от близ проплывающих акул, а я убегаю вашего бывшего от радикулита спасать.

-- Выскользнул…, отрава, -- сокрушенно выдохнула в ответ «двести-сто шестьдесят-двести» Изольда. Нащупав ногой, выудила из воды большую раковину и принялась натирать об нее кожу ладоней, придавая им удерживающую «шершавость».

Ругая себя за распущенность и легкомыслие, спешил обратно к костру и мудрому участию тети Вали.

Критической массы достигают даже легкие мысли, и ложатся на душу камнем. Неуместное сексуальное приключение отзывалось сладкой негой в теле, но неприятно теребило сознание: вестись и возбуждаться только от размера груди – это, скорее, мальчишеский, чем мужской, поступок.

-- Пошли, Валюша, Степан Сергеича полечим. Готов?

-- Всегда готов, -- бодро отозвался дачник. -- Душа молода и отзывается на вызовы, но радикулит, спасибо ему, сдерживает порывы.

-- Тогда терпи, Сергеич, – снял несколько ползающих по меду пчел, потер пальцем кожу на болящей спине и приложил рядом с позвоночником.

-- У-у-у, -- вздрогнул-загудел дачник.

Следующий укол сделала просто Валя, и «у-у-у» смягчилось и музыкально окрасилось, а после пятого укуса превратилось в песню. Степан Сергеич встал на «четыре точки» и покачал корпусом, настороженно прислушиваясь к ощущениям:

-- Помогает, Валенька, целительница ты моя ласковая. Душевностью своей на ноги ставишь.