Вернувшийся

Раманд примечал то, что она скорее гордится своей принадлежностью к трагедии, вместо того чтобы проклинать случившееся. Поэтому она ему нравилась с каждым разом все меньше. Захотелось отнять руку, но он позволил ей себя перевязать. Так все закончится быстрее.

— Я знаю, что мне никогда не понять тебя, — прежде чем заговорить, Гаяра убедилась, что за спиной у нее никто не стоит. Хозяйка дома не собиралась подслушивать чужие беседы. — Но… я все равно хочу уберечь тебя. Понимаешь, то время, оно под запретом, о нем стараются не говорить и стараются не вспоминать, но мы ведь были живы тогда.

Почему я должна делать вид, будто этого времени не было? Был один очень плохой день, перечеркнувший очень хорошую жизнь всех нас. Ты — светлое воспоминание, и я хочу сохранить тебя.

— Я давно не в свете, Гаяра, — Раманд пошел к порогу комнаты, и ей пришлось следовать за ним.

— Позволь мне так думать, — грустно улыбнулась она.

Он знал, что за заботу следует благодарить, но хозяйку Минры благодарить не хотелось.

— Иди, — он кивком указал ей на черную дверь, — разозлим моего Свидетеля, обоим мало не покажется.

Гаяра явно хотела сказать что-то еще, но побоялась задерживаться в доме неугодной еще дольше. И так будет не оправдаться, если прознает кто. Все мгновенно заговорят о том, что ятолла не так уж и верна Пантеону.

Гаяра стремительно покинула дом бывшей жрицы.

Раманд вздохнул, подавил раздражение и отправился снова разыскивать Яревену. Она пряталась в дальней комнате, служившей, скорее всего, внутренней гостиной, такие еще называли чайными.

Сюда хозяин дома приводил только тех, с кем хотел проводить время. Убранство соответствовало названию: пусто, ничего, кроме толстых мягких ковров вокруг большого квадратного стола. Бывшая жрица лежала, прикрыв рукой глаза. Она слышала хозяина Аркоста, но ни смотреть, ни говорить не хотела.

Раманд ушел и что-то принялся делать в другом конце дома. Яревена не нашла в себе сил даже злиться на хозяйское поведение чужака. Владыка! Ему путь в любой дом открыт.

Владыка вернулся к ней, ступая совершенно бесшумно.

Стукнуло, звякнуло. Она убрала руку, поглядела на стол. Свежезаваренный чай пах вкусно. Неугодная села, посмотрела на своего хозяина и принялась осторожно пить. Первый же глоток заставил насторожиться, она принялась принюхиваться.

— Ром?

— Тебе не помешает, выглядишь уставшей.

Решив, что со стороны виднее, Яревена не стала отказываться. Не стала даже возмущаться за фамильярное обращение, на которое он так резко перешел.