Вернувшийся

Яревена была с ним полностью согласна. Она прошлась по всем углам, потом присела на каменный борт бассейна. Коснулась ступнею наполнявшей его воды. Руки неугодной были не способны чувствовать тепло.

— В любой службе можно найти хорошее, — изрекла она, сбрасывая легкое одеяние и опускаясь в горячую воду. После такой южный воздух кажется прохладным.

Насладившись утром в спокойном одиночестве, она набралась сил для исполнения своих обязанностей. Спустившись вниз, застала дом пустым. В привычке хозяина Аркоста было покидать его с первыми лучами солнца.

Яревена с каким-то странным внутренним раздражением отметила следы скудного завтрака на столе. Нет, правда, откуда будут силы, если так питаться. Но если она примется читать лекции, хозяин Аркоста над ней только позабавится. Она вообще для него главный источник потехи. Как он там сказал? Запомнит ее? Как обезьянку, громко хлопающую в тарелки.

Бросив взгляд в окно, неугодная замерла на месте. Ни за что в своей жизни не стала бы подсматривать, но представшая перед глазами картина поглотила с головой.

Декада Шатурархи. Также известная, как бой против тьмы. Десять кат, посвященных солнцу. Этот стиль принадлежал востоку. В той стороне, в далеких горных храмах, закрытых для посещения, жрецы оттачивают свои навыки. Практика для тела и духа, постичь которую дано не всем. Десятилетиями они трудятся каждый день, приближая себя к совершенству.

Яревена лишь читала о ней и никогда не видела. До этого дня.

Безупречность каждого движения, мастерство шагов, искусство, облеченное в плоть и кровь. Она смотрела на Хозяина Аркоста заново, придавая мало значения тому, что земля под его босыми ногами лоснится густой зеленой травой, что сады наполняются силой, вытягивают стволы и ветви вверх, распускают цветы и даруют плоды. А дом поднимает потолки вверх, будто наконец вдыхает очищенный воздух полной грудью.

Неотрывно скользила взглядом по его рукам и ногам, по обнаженному торсу. Яревена понимала, что ошиблась. За темными плотными тканями, в которые он вечно был облачен, скрывалась не худоба, равняемая всеми со слабостью. А сила. Он был отлично сложен. До предела сухой и подтянутый так, что каждая жила и мышца — стальной канат. Ловкий и гибкий, как степной кот. Забывший эмоции, а потому спокойный и сосредоточенный.