Ключ от этой двери

Ты была как вода, прозрачная и чистая, и на твоём лице был такой восторг при виде той сине-зелёной седы! Такой был у меня в душе, когда я впервые приехал в Нанкэ, ещё не навигатором, а юнгой, будущим помощником казначея. Я зашёл на склад тканей, и увидел там... мир красок и цвета. Лаудет, который был тогда казначеем на "Фидиндо", нахмурился и сказал, что я не о том думаю. Мне говорили, что я должен разбирать смысл древней арнайской поэзии, представляешь? Я сидел и выписывал из этих туманных зыбких картин, дрожащих над страницами, точные значения устойчивых фраз.

.. И тут я вдруг вижу тебя, воплощение чистоты, будто вытканное из тумана, что встаёт над морем. Но ты не боишься и не стыдишься того, что страстно желаешь меня, не называешь моё желание порочным, мои мысли – неправильными. Ездишь без седла, будто слившись со своим громадным серым конём, как древнее существо из сказаний, и без сомнений приходишь на мой зов, оставляя кровь на снегу, прямо говоришь о том, чего боишься, и просто чувствуешь, не рассуждая, а ещё дерзишь и командуешь, и дразнишь, дразнишь. ..

– Я делала это не нарочно, – прошептала Аяна. – Я как-то пыталась делать это нарочно, но ты не отвечал.

– Если бы ты знала, чего мне это стоило, – усмехнулся Конда. – Ох, если бы ты знала!

– Можешь отомстить мне за те мучения, не сдерживаясь. Теперь я рядом. Я достаточно близко?

– Нет.

Пламя светильника тихонько колебалось под стеклянным колпаком, пытаясь лизнуть закопчённое отверстие в его куполе, и создавало сферу света, границы которой были неразличимо рассеяны, поглощены сумраком маленькой комнаты на втором этаже домика на улице Венеалме, а низ этой сферы расплескался пятном жёлто-оранжевого жидкого жгучего огня на небольшом столе.

Тишина за окном изредка нарушалась криками какой-то ночной птицы, да ещё сверчок под крышей перекликался иногда с тем, что отзывался ему от очага, и пальцы Конды были чуткими, как на грифе кемандже, а в глазах плескалась звёздная тьма, там, прямо за отражением огня.

– Конда, я хотела поговорить с тобой об Айлери.

– Я знал, что этот момент наступит. Я видел, что он наступил, по твоему лицу, до того, как ты сказала.

– Да. Мы вчера гуляли по парку, смеялись и веселились, и я вспоминала её... как она сидит в комнатах целыми днями. А ещё она боится тебя.

– Меня многие теперь боятся. Я немало натворил тут.

– Она боится, что ты снова придёшь, или что её опять приведут к тебе.