Ключ от этой двери

– Ты, верно...

– Главное, тебе понравилось, – сказал он, вновь отпуская её. – Я рад. Поцелуй меня ещё раз, теперь уже сама, и я пойду. Одна мысль зреет на ветви моего рассудка, но надо хорошенько потрясти ствол, чтобы она упала в мои ладони.

– Я...

– Сейчас я прошу только о поцелуе. Его, конечно, будет недостаточно. Но стволом займёмся чуть позже.

– Конда!

– О, ты улыбаешься, и твои уши опять розовеют. Мне нравится, когда в тебе разгорается это пламя, и нравится разжигать и гасить его в своих объятиях.

Думай об этом, – сказал Конда. – А я подумаю об остальном. И о Верделле в том числе, – сказал он ещё чуть позже, прижимая большой палец к её губам и вставая с лестницы под её умоляющим взглядом. – Айи, я говорил, что мне придётся отлучаться.

– Но зачем же ты прямо перед уходом...

– Чтобы ярче разгорелось после моего прихода, – донеслись его слова из арки.

Аяна вздохнула и приложила ладони к лицу, потом встала, засовывая поддельную бороду в карман камзола, и побрела к Иллире.

– Кимо, иди ко мне, – сказала она, присаживаясь к столу.

– Это правда единственный выход, – вздохнула Иллира, глядя, как резво Кимат карабкается на колени Аяне.

– И ты согласишься на это?

– Даже если бы я не была согласна, Исар будет решать. Он глава рода, и он верит Конде.

– В конце концов, то, что он предлагает, действительно может сработать, – сказал Черилл, задумчиво нахмурившись.

Аяна посидела с ними за столом, потом покормила Кимата овощами и сыром, ушла к себе и лежала, глядя в потолок и размышляя о словах Конды, пока сын играл, строя что-то из деревянных брусков и гальки, весело восклицая и смеясь и время от времени подходя к ней, чтобы показать, что получилось.

С одной стороны, то, что Конда предлагал, действительно казалось ей разумным с учётом всех обстоятельств, но Аяну не покидало ощущение какой-то неправильности. Она вспомнила свадьбы хасэ у священного озера Тэвран и девушек, выкупом за которых тогда интересовался Верделл, а ещё его давние слова о том, что в Харадале, наоборот, за девушкой дают приданое.

– Что за странный мир, – сказала она, обнимая ладонями лицо Кимата, который подошёл к кровати и щупал её волосы. – Кимо, драгоценный мой, какой же странный этот мир! Почему к любви всегда примешиваются деньги и вещи, и какие-то странные правила?

Кимат посмотрел на неё и залез на кровать.

– Ты устал? – спросила она.