Ключ от этой двери

– Мне придётся прямо вот слезами, по-настоящему тебя оплакивать вместо твоей мамы? – спросила она. – При передаче?

– Да. Мират приедет сюда на большой повозке и заявит о том, что забирает в род. Ты начнёшь оплакивать меня... Аяна, это серьёзно! Почему ты хихикаешь?

– Я просто не представляю, как я это буду делать. Ты выходишь замуж за любимого, и я еду с тобой. Мы даже не расстаёмся.

– Я не знаю! Это ведь традиция. Ну, представь что-то грустное. Помнишь, ты говорила мне? Картинки, которые ты рисуешь в воображении.

– Да. Да, я постараюсь. И до какого места мне надо будет плакать?

– Ну хотя бы пока меня не посадят в повозку. Он нас обгонит и встретит у ворот, там можешь уже не плакать. Он завернёт меня в своё покрывало и перенесёт через порог дома, ну и дальше...

Гелиэр густо покраснела, и Аяна почувствовала себя немного неловко.

– И я буду с тобой ещё почти три недели после этого.

– С твоим ребёнком есть кому остаться? Кир Орман...

– Да. Я договорилась. Думаю, мне удастся выговорить себе парочку выходных.

Не переживай за это.

– Чем займёмся? У нас впереди столько времени.

– Завтра съездим с визитом к Айлери и Риде, а потом до самого сентября можем ездить с визитами... сама знаешь к кому.

Гелиэр просияла.

– Ты хочешь сказать...

– Да. Тебе понравилось?

– Я была в восторге. Я хочу научиться нырять, – мечтательно сказала Гелиэр, садясь за вышивку.

– Гели, а в Тайкете ведь нет моря?

– Нет. И в Карадо у нас тоже нету. Но ведь это не единственные места на земле.

Знаешь, я верю, что Мират не будет запирать меня в комнатах, как этот...

– Я в этом уверена, – сказала Аяна, встряхивая пяльцы и с размаху втыкая иголку в кончик рога морской лошади, такой же, какая красовалась гладкими, толстыми холёными белыми боками на зелёной стенке фургона Кадиара.

29. Закрой глаза. Я покажу тебе всё

Небо постепенно затягивалось низкими редкими тучками. Пламя светильника танцевало под закопчённым куполом, изгибаясь, подпрыгивая, расширяясь и сужаясь.

Ишке свернулся в ногах, смешно выставив вверх одну лапу. Его губы приоткрылись во сне, обнажая белоснежные длинные клыки, и Аяна лежала и гадала, сколько же лет её коту. Вряд ли он старый, судя по зубам и тому, как резво он прыгает. Он год бродил по улице, сколько, интересно, он успел прожить у Падл... Паделла? Эх, жаль, не спросить у этого Кариемелинта. Как-то после всего не очень хотелось с ним встречаться.