Ключ от этой двери

Можешь представить, что я – книга, которую ты читаешь? Которая просто рассказывает тебе что-то? Иногда я рассказываю тебе об устройстве мира, не разделяя этих взглядов. У нас тут много такого, что вызывает лишь недоуменную ухмылку у меня, но это есть, и закрывать глаза или отрицать это было бы глупо. Обещай не сжигать меня своим праведным гневом, когда я просто рассказываю тебе что-то.

Аяна прыснула в ладонь.

– Хорошо. Правда, я готова обменять свой пропуск в хранилище на тебя навсегда. Я уже сделала это, когда увидела тебя.

Другие книги мне не нужны.

– А я не ищу других читателей. На этом языке говорим лишь мы с тобой. Ты поменяла меня, но не по щелчку пальцев, как меняешь Анвера на Аяну, а иначе. Не все изменения должны происходить как потоп, как лесной пожар, как наступление великой ночи после падения тела дракона на мир. Некоторые долго зреют, и потом достаточно стронуть один небольшой камешек, чтобы медленная, но меняющая облик земли лавина начала движение.

Аяна вспомнила один маленький камешек, на который она наступила однажды у купальни, и неожиданно почувствовала, как у неё печёт краешки ушей.

– Я даже в темноте вижу, о чём ты думаешь. А ну, признавайся, что именно у тебя на уме, – с обличающей улыбкой наклонил Конда голову к плечу.

– Я вспомнила, как подглядывала за тобой в купальне, – прошептала Аяна, закрывая руками лицо. – Прости. Мне до сих пор стыдно. Очень. Это уже даже смешно, но мне всё ещё стыдно.

– Я помню, что мыл руки и так же с неловкостью вспоминал, как схватил тебя ими за запястья в неожиданном порыве, когда мне сказали твоё имя.

Вспоминал, как меня будто пронзила молния, когда я дотронулся до тебя. Мне было неловко, что я схватил юную кирью, смутив её, и я вспоминал, какие у тебя хрупкие запястья, а ещё сожалел, что все картины, которые вставали у меня в воображении, так и останутся там, не претворившись в жизнь, и корил себя за то, что вообще позволяю их себе представлять, потому что они были, как я тогда считал, очень, очень недостойными и неправильными.

Конда вдруг подался вперёд, медленно смыкая горячие пальцы вокруг её запястий, его запах окутал её, и Аяна задрожала, чувствуя, как внутри постепенно, но неумолимо, разгорается огонь.

– У нас впереди ещё половина ночи, – тихо сказал он ей прямо в ухо, так, что у неё сбилось дыхание. – А потом я уеду, но вернусь, и у нас будет впереди ещё целая жизнь, но я не намерен терять ни минуты. Я покажу тебе, о чём тогда думал в купальне. Закрой глаза.

30.