Ключ от этой двери

– Очень надоело. Если честно, до ужаса надоело. Мои кости до сих по вспоминают каждый ранд, каждый па дорог широкого, прекрасного Арная. Я вспоминаю каждую минуту, когда я беспокоилась, где найти чистую воду, хорошую еду для Кимо, как улечься, чтобы наутро не чувствовать себя попавшей под копыта Пачу и Ташты вместе взятых, как успеть вынести его наружу, чтобы избежать дополнительной клятой стирки, да драли духи её через четыре колена.

Конда улыбнулся, гладя её волосы, заправляя их за ухо, и она прильнула щекой к его горячей ладони, закрывая глаза.

– Я решу все наши странные дела, – сказал он. – Найду всех, кто потерялся, и мы будем сидеть все вместе на балконе какого-нибудь дома и смотреть на залив, и играть на кемандже или петь, а ещё читать, и ты будешь рассказывать мне про степь, а я – про Нанкэ, и буду расчёсывать твои волосы. Я научу вас с сыном игре в дэйрто. Мы будем играть друг с другом по очереди. Мы будем плавать в бухтах с Киматом и ездить с ним в гости по эйнотам, где подрастают юные кирио, и он найдёт друзей, да и мы тоже.

Мы заведём большую собаку из тех, что тебя так впечатлили, или даже двух, и ты будешь скакать с ними на своём кийине по полям эйнота в штанах и без седла, и арендаторы будут звать тебя "безумная лютая кира", а ты устроишь у них в деревне учебный двор, и они будут слегка бояться тебя, но крепко любить, а ещё мы откормим твоего кота до веса в треть тюка, и любая деревенская кошка будет почитать за честь, что он обратит на неё внимание.

– Я очень хочу этого.

Я хочу верить в это.

– Всё, во что ты веришь, может стать явью, сокровище моё. Придёшь провожать меня вечером?

– Да. Во сколько вы отходите?

– После десяти. Я ещё заеду в дом Пулата. Может быть, увидимся и там.

Аяна кивнула и осторожно причесала его растрёпанные блестящие волосы пятернёй.

– У тебя нет гребня из ароматного дерева из Нанкэ?

– Нет. Ты имеешь в виду, как у Верделла?

– Да. Он привёз такой Иллире, когда впервые был в Нанкэ.

– Во второй приезд он купил такой и себе, вернее, я думал, что себе.

.. А он потом сказал, что хочет подарить его своей жене, чтобы она расчёсывала свои роскошные волосы. Я как раз тогда на него бранился, такого тощего, вихрастого, и мне стало смешно, аж слова в горле застряли, а он обиделся. Он с такой обидой смотрел, мне прямо как-то неловко стало.

– Да, он умеет. Так тоненько мне ещё говорил "Ну ки-и-ирья"...

– Да. Он очень переживал, когда мы его увозили с островов от жены. Мечтал, видимо, о ней.