Ключ от этой двери

Волны снова понесли её прочь от берега, в тёмное море, и она не могла сопротивляться. Рида и Гелиэр смотрели на неё напряжённо.

– Айлери, но неужели ты не хотела бы сама распоряжаться своей судьбой? – отчаянно спросила она. – Выбирать, за кого... За кого выходить замуж? Ты разве довольна? Ты довольна своей судьбой? Ты такого хотела?

– Мне сказали, что меня выдают замуж в превосходный род, – сказала Айлери, бледнея. – Я с детства мечтала об этом. Мне это и обещали. Обещали, что я буду жить, как полагается девушке с моим родовым именем.

Я хотела, чтобы всё было правильно, чтобы у меня было новое родовое имя, которым бы я гордилась не меньше, и традиции, которые я бы с радостью и полной ответственностью поддерживала, потому что обычаи – это то, на чём держится порядок. Но мне стыдно за то, куда я попала. Мне стыдно, что об этом кто-то может узнать. Я не знаю, чего ждать каждое мгновение моей жизни. Я бы хотела определённости. Но я принадлежу своему роду, а им нужна была эта связь, и я с достоинством вынесу это испытание. Терпение очищает совесть. Если бы мой отец был жив, он бы гордился мной. Я чиста перед свои родом... и перед родом Пай.

Аяна смотрела на её лицо, которое вдруг стало очень серьёзным, и вспомнила, как Айлери упоминала человека, который вёз её из Тайкета. Стало вдруг невыносимо душно. Она встала и подошла к балконным дверям, резким движением непослушных пальцев остановила жёлтое беспокойное больное блестящее крыло занавески и замерла.

На балконе напротив стоял Конда. Он распахнул обе широкие двери, и Аяна на миг вспомнила веер расплескавшихся радужных брызг стекла одной из створок, когда стул, вышвырнутый одним его мощным броском, расколол прозрачную границу, что отделяла прохладную темноту комнаты от наполненного жарой, запахами и звуками воздуха снаружи.

Он увидел её, и на миг показалось, что между ними не двадцать с лишним па, а не больше двух ладоней, и она, за одно мгновение словно преодолев это разделяющее их расстояние, прямо перед собой увидела его лицо, окунувшись, как в ночную купель с отражающимися звёздами, в его глаза и даже на миг почувствовав запах его кожи, но тут же мир качнулся обратно, унося его, и она попятилась, шагая обратно в комнату, чувствуя, как слегка закружилась голова.

– Прости, Айлери, – сказала она, возвращаясь на диванчик. – Я забываюсь и заговариваюсь. Я лучше просто повышиваю.