Ключ от этой двери

Я стоял там, говорил и рассматривал твою новую вышивку, и чувствовал себя примерно как тот диковинный зверь перед обычной лошадью, у которой четыре ноги. Поцелуй меня, любовь моя, – сказал он, сводя брови и сжимая шею Аяны сзади. – Верни моё равновесие. Ты спокойна.

– Я встретила друзей, – прошептала она, переводя дух. – Если бы не эта встреча с утра, не знаю, что бы со мной сейчас было. Смотри, у меня до сих пор руки дрожат. Они меня позвали выступать на площади, и, надеюсь, ты не станешь запрещать мне. Заканчиваю пораньше и еду туда.

– Ты, верно, шутишь, – сказал Конда, вновь целуя её. – Запретить тебе? На какой площади это будет? Я приду.

– Телидро. Мне надо идти, Конда, – прошептала Аяна.

– Мне тоже. Хочу заехать к сыну. Иди первая. Ты первая ушла.

Он с сожалением выпустил её и вздохнул. Аяна прижалась к его плечу, гладя пальцами его волосы, потом заглянула в тёмные, неспокойные глаза. Он кивнул.

Лесенка для катьонте снова скрипнула, выпуская её на сливовый ковёр, к расплывчатым пятнам света на стене, и Аяна прошла по пустому коридору к комнатам Айлери.

– Заходи!

Девушки подняли на неё глаза. Аяна отметила про себя, что Айлери выглядит немного спокойнее, да и Рида не кажется так уж сильно напуганной.

– Всё хорошо? – спросила она, присаживаясь на диванчик и расправляя свою вышивку.

– Да, – кивнула Рида, косясь на Айлери. – Только я не понимаю, зачем он приходил.

– Он сказал, что больше не будет меня беспокоить, – сказала Айлери, пожимая плечами. – Хоть какая-то определённость.

Тишина была липкой, как лужица разлитого сиропа для ачте, про которую забыли на несколько дней.

– Интересно, какие покои тебе выделят, Гелиэр? На этом этаже или на третьем? – спросила наконец Рида.

– А что на третьем этаже? – спросила Аяна заинтересованно, выводя нитку на лицевую сторону и хватаясь за неё, как за вспыхнувшую лучину в темном подвале.

– Там четыре комнаты. Туда ведёт лестница из общей комнаты этого этажа. Они пустуют, я туда заходила, – сказала Рида.

– Там нет половин, – сказала Айлери. – Вряд ли Гелиэр поселят там. Там были детские и комнаты нянь, но они давно пустуют. Если хочешь, можем посмотреть. У меня с непривычки пальцы болят от иглы.

– Хочу, – сказала Аяна, всей душой стремясь покинуть эту комнату с атласной занавеской хоть ненадолго, вырваться из запаха цветочных духов, из гнетущей, тягостной липкой тишины, нарушаемой лишь скрипом иголок, протаскиваемых через холст.