Ключ от этой двери

– Когда я увидела её в первый раз, мне показалось, что вы похожи внешне. Ну, знаешь, цвет волос, да и глаза тоже немного, цветом... Но сегодня, когда вы говорили, я смотрела на вас, и мне показалось, что вы похожи примерно как подушка и топор.

– Дай-ка угадаю, с чем из этого ты меня сейчас сравнила, – скосила челюсть Аяна.

– Прости! – пискнула Гелиэр в притворном ужасе. – Я пошутила! Если откровенно, – сказала она, вдруг неожиданно посерьёзнев и округляя глаза, – мне сегодня показалось, что даже её безумный муж похож на тебя больше, чем сама Айлери.

Прости. Не обижайся.

– Я не обижаюсь, – весело сказала Аяна. – И подушка, и топор – опасные вещи, если смотреть с определённой точки зрения... Не знаю, зачем я это сказала, надеюсь, ты понимаешь, что я тоже шучу. Так что там с моим вечером?

– Ты можешь уйти в половину седьмого. Аяна, как я буду дальше без твоих странных шуток, без твоих дерзких мыслей? – засмеялась Гелиэр.

– Ты всегда сможешь приезжать ко мне в гости. Думаю, твой муж не откажет тебе.

– Надеюсь на это!

34.

Ондео, дух печали, мстящий дух

Ташта упруго и радостно рысил по тёплой, почти горячей ровной брусчатке дороги берега кирио. Аяна сидела, даже не пытаясь скрыть улыбку, да и зачем и от кого было скрывать её здесь? От кузнечиков или от птиц, которые дружным перекликающимся хором прославляли торжествующую жизнь?

– Ташта, мой красавец, мой золотой, – оглаживала она его, и гнедой гордо выгибал шею, будто осознавая свою мощь и красоту. – Ты ж мой хороший!

Она ехала, встречая лицом тёплые ладони ветра, полной грудью вдыхая его ароматное, напитанное травами и солнцем дыхание, и от восторга и радости щипало в носу.

Залив, освещённый с юго-запада, будто плескался и в её сердце, разливаясь вокруг, наполняя искрами глаза, приставляя мелкие сверкающие иголочки к очертаниям всех окружающих вещей, зримых и незримых.

На одной из знакомых улиц она спросила какого-то прохожего о площади Телидро. Он махнул рукой, и Аяна сделала крюк, оглядывая окрестности. Ордалл был всё так же сложен и непонятен, но его дома, запахи очагов, балконы, украшенные цветами, вывески и лесенки теперь были в её сердце, так же, как и камни пути хасэ или извилистые ветви загадочного Великого Дерева Фадо.

– Здравствуй, кир Анвер, – радушно приветствовал её Айол, хлопая Ташту по боку, на что тот покосился дружелюбно. – Твоя лошадка блестит ещё ярче, чем когда мы расставались в апреле.

– Пойдём, я расчешу тебя, – сказала Чамэ, с улыбкой увлекая её в фургон.