Ключ от этой двери

Боль схватила её нутро, сунув скорченные шершавые пальцы в место, где сходились рёбра, и она судорожно всхлипнула.

– Капойо! – Илойте заглянул из-за угла. – Тебя кир Алман зовёт.

Аяна поднялась, держась двумя руками за рёбра, и шагнула за ним.

– Э-э, не-не. Погоди, – шарахнулся Илойте. – Не подходи так близко. Давай я впереди пойду.

Он взлетел по лестнице, а Аяна вяло перебирала ногами следом, подтягиваясь за перила. Илойте постучал в комнату Алмана и отскочил.

– Входи!

Кир Эрке ходил по комнате взволнованно, не останавливаясь.

– Это то, о чём ты говорила, капойо? – потряс он бумажкой. – Это оно?

Он шагнул к ней и всунул в руку лист бумаги.

"Кир Атар Мират... Сочту за честь... Эрке Гелиэр"...

Он вырвал у Аяны из рук лист бумаги, не дав дочитать.

– Как... как ты это сделала?! – с каким-то суеверным восторгом и плохо скрываемым ужасом уставился он на неё. – Что тебе пришлось сделать для этого? Нет. Не отвечай. Это то, о чём ты говорила?

Аяна кивнула.

– Я понял, что ты не так проста, как кажешься, когда услышал, кого ты разыскиваешь.

Он покраснел, и Аяна повернулась вопросительно к Илойте. Тот смотрел на неё примерно так же, как смотрели торговцы на синеволосую деву ондео.

– Иди, сообщи ей. Нет! Илойте, выйди! И спустись вниз! Знаю я тебя!

Илойте покорно вздохнул, закрывая дверь.

– Я не трону тебя и не... капойо, как?

– Ну... – Аяна растерялась. – Они... Похоже, влюбились друг в друга? – почти вопросительно сказала она.

– И кир Атар Орман дал согласие на это? Просто из-за того, что племянник... влюбился? – брови Алмана полезли наверх, а краснота доползла до самой макушки. – Ты угрожала им раскрыть какие-то их грязные тайны?

Аяна распахнула глаза, качая головой.

– Нет, кир Эрке! Что вы такое говорите? Я пришла к Мирату, и он сказал...

Мират сказал, что его отец и дядя отказали. Аяна стояла, грызя губу, отгоняя от себя догадки. Это её не касается. Та история закончена.

Боль с размаху пнула её под дых, одновременно наваливаясь на плечи.

– Я пойду к Гели, – сказала она, разворачиваясь, мало что замечая перед собой, но потом замерла, оглядываясь на Алмана. – Это... Эта бумажка... её же теперь нельзя?..

Алман помотал головой. Он продолжал шагать по комнате с постоянно меняющимся выражением лица.

– Нет... это официально. Это и есть его предложение. В таких делах... Это не отменяется.

Аяна тихонько закрыла за собой дверь и направилась в женскую половину.