Ключ от этой двери

Она шла, сжимая под корсажем двумя руками то место, которое надсадно ныло.

– Аяна... – Гелиэр поднялась было со стула в столовой, но сползла обратно. – Только не говори...

– Он прислал предложение, – сказала Аяна, глядя в сторону. – Твой отец в каком-то непонятном восторге.

– Но... что у тебя с лицом? Когда ты вошла, я думала...

– Нет. У тебя теперь будет всё хорошо. Ты можешь радоваться, Гели.

– Аяна, я должна рассказать Риде. Устрой, пожалуйста, – Гелиэр вытирала слёзы рукавами. – Пожалуйста!..

Пальцы моментально превратились в застывшие негнущиеся ветки бирсы после ледяного дождя.

Аяна стояла, и прозрачный, похрустывающий панцирь покрывал её тело. Ей придётся ехать с Гели в этот безумный дом, где безумный Конда, который был её, но теперь стал чужим, ломает мебель и бьёт стёкла.

– Аяна... Да что с тобой? Я думала, ты будешь рада, как я! Ты ведь так боролась за меня! – воскликнула Гелиэр.

Аяна стояла, глядя на мокрые, сияющие голубые глаза Гелиэр в обрамлении густых чёрных ресниц, на её смуглую золотистую кожу, расцветающую счастливым румянцем, на хрупкие ключицы в вырезе лилового домашнего платья, и ей стало просто невыносимо, невыразимо одиноко, как последнему листу на ветви яблони, который каким-то чудом задержался на ветке и теперь никак не оторвётся, колеблемый стылым зимним ветром, промёрзший, дырявый, полусгнивший.

– Я очень, очень рада. Невыразимо рада. Я пойду к себе, – сказала она устало. – Пожалуйста.

– Но... Рида...

– Я устрою.

Наверху не было никого из катьонте. Перила холодили ладонь, редкие серые прожилки над безучастно повторяющимися, как биения чужого сердца, балясинами, пробегали назад и наверх под кончиками пальцев, зримые, но неощутимые.

– Илойте... Проводи к киру.

Илойте косился, как испуганная лошадь.

– Заходи!

Аяна вошла, поглядывая на Илойте.

– Кир Эрке, Гелиэр желает нанести визит в дом Пай Пулата.

Слова падали, как галька на булыжник, под которым она хотела спрятаться, укрыться, как тёмная мокрица, убегающая из-под уютной гниющей доски под порогом сарая.

– Хорошо. Я скажу Гели, когда придёт ответ.

Она спустилась в комнату, легла, не раздеваясь, на кровать и провалилась в сон.

8. Вдова и кабачок

– Аяна!

В дверь тихонько стучали. Она подняла тяжёлую голову с жёсткой подушки, пахнувшей сеном, и вытерла рот.

– Аяна!

– Заходи, Саорин.

– Уже почти восемь. Ты поедешь домой?

– Да. Спасибо, что разбудила.

– Ты спала весь день. С тобой всё хорошо?

– Не знаю, – честно ответила Аяна, глядя на свои ладони.