Ключ от этой двери

Он причёсывался два раза в неделю, пятернёй. Я удивилась, когда нашла в его вещах гребень.

– О, он в первый раз привёз мне такой же из Нанкэ. Они их там из ароматной древесины вытачивают. Со временем запах теряется, но, когда расчёсываешься, дерево нагревается и снова пахнуть начинает.

Иллира сидела, обнимая живот, и глаза были влажными.

– Он перед отъездом подошёл, когда я причёсывалась, и прижался носом к моей макушке. Я попыталась его тоже причесать, но он увернулся и ещё и обиделся. Сказал, что не маленький, и может и сам это сделать.

Наверное, он купил себе гребень, когда они покидали Нанкэ.

Аяна печально сидела, кончиками пальцев слегка касаясь короткой гладкой шерсти на шее Ишке. Он сыто щурился, обернув хвостом лапы, и смотрел на дома за заборчиком и ручьём, и вдруг неловко подался шеей ей под пальцы, наклоняя голову.

– Он ласкается? – изумилась Иллира.

– Да. Иногда. Но он так и не научился не стягивать с меня покрывало, когда убегает в окно.

Глубокая ранка от когтя Ишке на лодыжке вдруг заныла.

Он ранил её, убегая в окно.

На миг синие сумерки стали фиолетовыми от багрового всполоха ярости.

– Эй, эй, только не надо вот опять, – испуганно скрипнула стулом Иллира. – Хватит. С этой штукой на твоём лице это выглядит ещё страшнее.

Ледяное море печали омыло плечи Аяны, как волны омывают берега вечно ледяного Одинокого острова. Она встала, отставляя горшок.

– Иллира, я сегодня ухожу. Буду очень поздно.

– Что? – возмутилась Иллира. – В каком это смысле поздно? Куда собралась? Неужто поговорить решила? Неужели к.

..

– В смысле, не я, а кир Анвер. Нет. Та история закончена. Понимаешь?

Аяна стиснула зубы, но это не помогло. Скулы сводило, глаза намокли.

– Я услышала достаточно. Сначала я думала, что ты права, и надо поговорить. Но он сказал такое, что до сих пор звенит у меня в ушах. Он сказал, что я бы могла избавиться от ребёнка, если бы он был зачат... не по моей воле. Он сказал, что лучше бы я его так обманула, и пришла к нему, скрывая всё. И это сказал он, который женился и мучает жену.

.. Как же он изменился! Я вспоминаю тех двоих в Хасэ-Даге... Ты понимаешь, что, если бы не Верделл... Если бы я не носила дитя, то я могла бы и правда понести от кого-то из них!

– И ты бы ничего не стала делать?

– Иллира, я не могу ответить тебе на этот вопрос. Меня раздирает омерзение, даже если я заглядываю хоть на миг дальше, представляя, что Верделл мог задержаться на торгу. Я не могу даже отдалённо представить это.