Ключ от этой двери

Тогда я хотел отказаться от еды и воды, но это бы значило, что я откажусь от возможности когда-то вернуться к тебе. Я ел и пил только тогда, когда понимал, что иначе умру, и раз за разом погружался в эту... Они, видимо, боялись выйти в открытое море без меня, поэтому пошли вдоль берега до Нанкэ, затем до Рети, Ровалла, Дакрии... В обратную сторону.

Аяна стискивала его шею и затылок, заходясь от гнева и боли. Иллира сказала, что его пытали, но это было страшнее, чем пытка. Его убивали, не давая умереть.

– После Ровалла я не выдержал.

Воло зашёл ко мне и сказал "Прости, брат. Я не думал, что это так закончится". Я был голоден, но в сознании, и я кинулся на него. Я почти убил его, но он ударил меня, – показал он на шрам на скуле. – У меня лопнула кожа, потому что я был иссохшим и истощённым, и я понял, что теряю сознание. Я сказал ему тогда: "Выпусти меня или убей". Наутро я очнулся в каюте, и мы полтора месяца потом шли до Ордалла. Больше меня не пытались опоить, и я ни с кем не разговаривал.

Аяна в ужасе подсчитывала дни.

Они вышли из устья Фно первого марта, и пришли в Ордалл в конце августа. Четыре с половиной месяца его заставляли пить и есть то, что погружало его в бездну, в страх, который отдавался в нём телесной болью при одном воспоминании.

– Я клянусь тебе, что больше не поверю ни одной лжи о тебе. Я буду верить только тебе, Конда.

– Ты говоришь это из жалости? – спросил он, отодвигаясь. – Не надо. Это унизительно. Я знаю, что превратился в чудище. Теперь я страшный старик, бессильный, похожий на мертвеца, но, пожалуйста, не надо жалеть меня.

– Я не видела никого красивее тебя, – сказала Аяна, вытирая лицо рукавами и гладя его виски, морщинки между бровей и у уголков глаз, пытаясь пятернёй расчесать его спутанные длинные волосы. – Никого. И ты не бессильный. Но тебе надо помыться, побриться и постричься. Хочешь, я сделаю это?

Он притянул её к себе и поцеловал, потом отодвинулся, нахмурившись, и всё же подцепил ногтем сетку.

– Стамэ, – сказала она, прижимая сетку ладонью.

– У меня так клей закончится. А новый я только в сентябре смогу раздобыть, когда Ригрета вернётся с островов. Хочешь целовать – целуй, но бороду не трогай.

Он поцеловал её снова, и ещё раз, обнял крепче, сжимая за шею сзади, потом втянул носом воздух, поёрзал и отпрянул в удивлении.

– Аяна... у тебя... в штанах...

– Да. Пришлось отрастить. Я тоже немного изменилась, пока шла к тебе. Не пугайся, там песок.

– У меня не песок.

– Я знаю. Я всё помню.