Ключ от этой двери

Она повернулась к кровати. Конда сидел там, под окном, и смотрел в угол, где стояла кроватка Кимата и лежала маленькая бархатная лошадка.

Аяна стояла, молча глядя на него.

– Это... это правда? – безжизненно пробормотал он.

От звука его голоса её будто проткнула насквозь, через грудь, какая-то огромная невидимая игла. Вокруг задвигались краснеющие вихри.

Она смотрела на него в багровых отсветах, жжение в груди было невыносимым.

Конда вдруг гибко поднялся. Его лицо было тусклым, бесцветным, омертвевшим.

Он в одно движение подтянулся за карниз окна, скользнул на площадку перед ним и тенью перелетел через перила, исчезая в арке.

Аяна стояла, глядя ему вслед, в разгорающихся багровых всполохах.

Щёку обожгло.

Иллира, держась за живот, шагнула в сторону, выпуская её из комнаты. Дверь треснула об косяк так, что весь дом вздрогнул.

Она кричала. Она кричала, стоя в маленьком дворике, так яростно, будто от этого зависела её жизнь... или смерть. Она кричала в рассветное небо, рыча, сжимая кулаки, так, что глаза болели от напряжения, и ком в горле рвался под натянутыми сухожилиями, и напротив, через ручей, в нескольких дворах лаяли собаки, и кто-то начал браниться, а она рычала, иссякая, падая на колени на безжалостно жёсткую брусчатку, обжигая горло исступлённым рёвом.

Наверху, за дверью на втором этаже, заплакал Кимат, и она услышала, как Иллира успокаивает его в спальне Черилла. Она обернулась, в четыре прыжка поднялась по лестнице, рванула дверь, чуть не оторвав ручку, и подбежала к сыну.

– Дай его мне, Иллира. Дай сюда.

Иллира опасливо передала ей Кимата и шагнула в сторону.

– Прости, – сказала она. – Мне нужно было как-то тебя... сдвинуть. Ты там почти четверть часа стояла. Могу дать лёд, приложишь.

– Ничего. Ничего. Мой хороший, Кимат, моё солнышко. Прости. Я напугала тебя.

Она прижала его к себе.

– Аяна...

– Что? – Аяна взглянула на Иллиру. Та стояла, прикусив губу. – Что, Иллира?

– У тебя жила набухла на лбу.

И руки трясутся. Отдай-ка обратно ребёнка. Ты скрипишь зубами. – Она взяла Кимата и шагнула в сторону. – Или опять скажешь, что всё в порядке?

– У меня? У меня всё в совершенном порядке, – Аяна злобно выставила челюсть вперёд. – В полнейшем, совершеннейшем порядке. Если не считать того, что любимый, к которому я добиралась два с лишним года, женился на другой, приходит к ней против её воли и мучает её.

Она сжала кулаки и рванулась к кровати.