Ключ от этой двери

Иллира сидела на стуле, откинувшись на его спинку, Кимат перекладывал гальку из небольшой деревянной миски на булыжники двора, сидя на доске у её ног, а напротив, прямо на камнях, сидел, скрестив ноги, Конда, и глядел на сына с таким лицом, что у Аяны всё перевернулось в груди. Он помогал Кимату укладывать камешки один на другой, осторожно пододвигая пальцами те, что могли, шатаясь, разрушить стопку, и тот заворожённо следил за ним и восторженно вскрикивал, когда стопка всё же разрушалась.

Аяна попятилась обратно в арку и прислонилась спиной к стене, восстанавливая сбившееся дыхание, вытирая рукавом слёзы, и перед глазами стояло одно бесконечно повторяющееся движение двух смуглых рук, случайно, – а может быть, и не совсем, – касающихся друг друга над столбиком из камешков: одной большой, гибкой, с длинными подвижными пальцами, и второй, чуть посветлее, совсем маленькой.

Она отдышалась и шагнула вперёд, кладя ладонь на плечо Кидемты, потом тихо опустила свёрток через перила на площадку перед окном и обошла лесенку, присаживаясь прямо на камни, рядом с пирамидкой, и встречая два взгляда тёмных глаз.

– Мама! – закричал Кимат, вставая с доски и подбегая к ней. – Мама! Камешки!

Она поцеловала сына в висок и перевела глаза на Конду, и ей показалось, что он готов заплакать. Он, не поднимая глаз, легко поднялся на ноги, мягко прошёл по двору и исчез в сумраке арки, по дороге скользнув пальцами по ладони, которую Аяна подняла ему навстречу.

Аяна зажмурилась, обнимая Кимата, но он недовольно отстранился, возвращаясь к игре.

Она вздохнула, собираясь встать, и перевела глаза на Иллиру.

Та сидела, взволнованно нахмурившись, на стуле, и держалась за живот.

– Что? – весело спросил Аяна, удивляясь её выражению лица.

– Ничего. Вы смущаете меня. Аяна, веди себя приличнее, пожалуйста.

Аяна недоуменно подняла брови.

– Иллира, он коснулся моей руки. Тебя не смущало, когда ты увидела его спящим на моём покрывале, рядом со мной, но тебя смутило то, что произошло сейчас?

– Он спал, и я не видела, какой он.

.. Он совсем другим стал. Он странный, и ты теперь тоже странная. Такие вещи наедине делаются, Аяна. А ты ещё с бородой своей с этой. Знаешь, что тут болтать начнут, если такое увидят?

Аяна вздохнула и покачала головой.

– Что ты качаешь головой? Ещё скажи, что у вас такое не осуждают!

– Иллира, я ничего не буду говорить... Лучше пойду покормлю Кимата и уложу его спать, хорошо? – улыбнулась Аяна. – Он выглядит немного усталым.