За гранью маски II. Сплетение судеб

Мимо пронеслось знакомое чувство, знакомый аромат, знакомый образ. Из окна экипажа наблюдателю улыбалась белокурая леди. Еще совсем юная, одетая в голубое бальное платье. Почему она улыбалась? Кто она? Наблюдатель знал ее. Имя юной особы вертелось на языке, но не желало быть произнесенным. Пришло ощущение тяжести, которое будто свалилась с небес, чтобы покарать нерадивого наблюдателя. Кто она?!

- Я буду ждать вас, - принес ветер слова, произнесенные сладким женским голоском.

- О, Господи! – сошло с уст наблюдателя.

…

- Кто ты?! – вскрикнул он, внезапно проснувшись в поту. – Кто же ты? – прошептал он уже тише, задавая вопрос самому себе, своим воспоминаниям, которые снова сыграли с ним злую шутку.

- Что показали тебе воспоминания? – скрипучий ровный голос был совсем близко.

Тяжело дыша, Эрих поднял глаза, и его взгляд уперся в стоящего рядом с кроватью мужчину в черных одеждах.

- Это была полнейшая бессмыслица, - ответил Эрих, стараясь восстановить дыхание и успокоить волнение в груди.

- Любая бессмыслица таит в себе смысла больше, чем может увидеть наблюдатель.

- Туман. Карета и… молодая леди. Я знаю ее. Или знал раньше…. Но я уже видел ее в Дошу. Когда пребывал в бреду.

Имитис расплылся в улыбке.

- У меня есть догадка. Твою леди зовут Элис. Верно?

- Элис…, - Эрих обратился к своей памяти, словно перебирая ее крупинки в поисках совпадения.

- Элис Брекли. А впоследствии Элис Нолтон.

- Да. Это - то самое имя. Я уже называл его, - Эрих выглядел потрепанным и разбитым, что заставило улыбку Имитиса вмиг исчезнуть.

- Приди в себя, мой друг, - нахмурился Имитис. – Не позволяй сломить свое сознание, спутать сон и реальность.

- Элис Нолтон. Я помню. Эрих Ви Кроль был влюблен в нее. Но почему же…?

- Почему он не открылся ей? Потому что осознал и принял это чувство слишком поздно.

- Там, в Дошу, я перенял его любовь. Теперь она живет во мне.

- Это чувство всегда принадлежало тебе. Ведь ты Эрих Ви Кроль.

- Порой я утрачиваю нашу связь, а после воспоминания больно напоминают о себе, заставляют терять рассудок.

- Прискорбно слышать, - Имитис, все еще хмурый, вовсе не выражал на своем лице скорби.

- Обрела ли она свое счастье в жизни, Имитис? – голос Эриха стал менее напряженным, уверенным, мягким.

- А что ты называешь счастьем? Элис Нолтон долгое время не оставляла надежды на твое возвращение. Минули годы, и ожидание стало невыносимым. Столь же невыносимым, как и ее одиночество.