Движ

Струится река, текут мимо отчеты людей, систем и автоматов, короткие адреса и протоколы соединений, коды и логины, входящие-исходящие, внутреннее зрение выхватывает обрывки строк: комм-1325, порт-11, чередуясь, информирую, подключение, запрос, в случае критической массы перенаправляйте, график обслуживания, в прошлом отчете, прошу обратить внимание, функционирование отделов, показатели имеют расхождение…

Об окончании рабочей смены Кирилл узнал, только когда поток в голове погас. Он стянул шапочку, убрал ее в подголовник.

По всему залу поднимались такие же, как он, работники, кто-то потягивался, кто-то нагибался, разминая поясницу, иные уже брели к лифтам. Медленно проклевывались голоса. После хорошо проведенной смены тянет поговорить, восемь часов молчания дают о себе знать. И не важно, знаком тебе собеседник или нет.

Разговоры, правда, все об одном.

– Сегодня отпахал на сортировке, – признался Кирилл крупному мужчине, с которым они плечо в плечо шли по проходу.

Мужчина кивнул.

– Сочувствую, – сказал он. – А я на наладке.

– Меня на наладку не ставят.

– Так профильный навык нужен.

– Технический?

– По видам оборудования. Но там еще зависит от пула наладчиков и объема необходимых работ.

Они остановились в холле, поджидая своей очереди. Вроде бы многолюдно, а не тесно. Все вокруг свои.

– Сегодня запускал авто-фабрику, – поделился с ними стоящий рядом парень, длинноносый, с красноватыми глазами. – Так новые роботы хуже людей, во все ткни, всему обучи, прошивку прокачай.

– И как фабрика? – спросил Кирилл.

– Запустили.

Они помолчали.

– Эх, задавить бы часов дцать, – со вздохом сказал мужчина-наладчик.

С ним многие согласились. Поднявшийся лифт набился коллегами и ушел вниз. Кирилл подвинулся, вставая одним из первых в очереди. Ощущение тяжести копилось в плечах и шее, голову словно набили ватой – ни одной мысли. Кирилл знал, через полчаса-час, уже дома, у него, как и у всех, наступит некое торможение, компенсирующее интенсивную сопряженную деятельность.

Мир опрокинется в пустоту без желаний, без движения, без эмоций, и он, подобно многим и многим, застынет там, где его застанет это состояние – в душе, в кровати, в кресле перед телевизором или за столом с желе во рту. Где-то внутри запустится счетчик, и едва слышимые щелчки отмерят необходимый для восстановления срок. Ток-ток-ток. Будто это тикает часовая бомба.