Капойо

А что если она уже проехала нужное место?

– Подскажи, а где улица Мильдет? – спросила она у какого-то мужчины в шляпе, но он пожал плечами и торопливо прошёл мимо.

Она спросила ещё троих, потом свернула на широкую улицу и спросила там, и наконец какой-то парень остановился и показал ей нужную сторону.

– Только это далеко, – сказал он, пытаясь заглянуть ей под капюшон, с любопытством всматриваясь в голову Кимата, торчащую из-под плаща, и сапоги со штанами, торчащие из-под юбки.

Аяна проехала пару районов с высокими домами в три и четыре этажа, потом красивый сквер с ухоженными клумбами, и ещё насколько районов, в которых дома с более просторными дворами постепенно сменились опять прилепленными друг к другу домиками, узкими и на вид настолько же неудобными, насколько живописными.

Её приводило в восторг то, с каким изяществом эти строения приспосабливались к ландшафту. Казалось, они выросли тут естественным путём, без вмешательства человека, как, например, древесные грибы разных размеров, густо усыпавшие ствол поваленного дерева.

Улицы виляли вправо и влево, сужались и расширялись, утекали вниз и выныривали наверх по мере подъёма склона. Некоторые улочки были настолько крутыми, что ей приходилось разворачивать Ташту, потому что вместо простой дороги они представляли собой настоящие лестницы, и в одном доме из-за уклона с разных сторон могло быть одновременно два и три этажа, а дверь выходила на ступеньки этой улочки-лестницы. На маленьких каменных балконах стояли цветочные горшки, и лозы нокты полностью скрывали некоторые фасады, раздвигаясь лишь на окнах и проёмах дверей, и то, по всей видимости, не без вмешательства чьих-то сильных рук.

Аяна с любопытством рассматривала бутоны нокты, которые свешивались между густых листьев, готовые вот-вот раскрыться. Она думала, что цветы у нокты такие же небольшие и аккуратные, как и её треугольные листья, но бутоны оказались больше похожи на готовую распуститься цветочную гирлянду.

Несколько раз ей попадались по дороге прямоугольные колодцы, и она с любопытством наклонилась к одному, но отшатнулась, чуть не испугав Ташту: из щелей крышки исходило зловоние нечистот.

Она поморщилась, недоумевая, кому в голову пришло сливать помои в колодец.

Она ехала дальше, вбирая носом запахи еды из окон. Судя по всему, тут любили пряную еду, хотя это можно было понять уже по тому, что даже в пышные лепёшки повар в трактире щедро сыпал измельчённые сушёные овощи.