Эльфийский талисман, король и его королева

Расталкивая толпу, вперёд вышел низенький лысоватый господин с бульдожьей физиономией, носивший крытый светло-зелёным сукном полушубок с оторочкой из рыжей лисы. Сбоку, на ремне покачивались пенал с чернильницей и предназначенная для документов плоская кожаная сумка.

– Я иду в Ремн, – глядя в глаза, лысоватый господин смущённо мял в руках четырёхугольную кожаную шапочку с ремешками. – Ива Ратсахи Акихар, метли и совладелец уасонефа «Тламсен», к услугам господина. Уасонеф уже на портбалках у пирса, медвяне на рычагах.

.. Только вашу самобеглую повозку, простите, мой господин, вам придётся завести самому. Уже на палубе мы закрепим её, как вы укажете...

Часть третья. Глава шестнадцатая. Вельможа случая.

Никогда прежде Володя не видел Её Светлость в таком гневе. Обыкновенно прекрасная хозяйка Висячей Реки была мила, ласкова и предупредительна со всеми – от равного ей по положению «ЗвёздноРождённого» и знатнейшего крохтарийского вельможи до горничной или истопника в собственном дворце.

Казалось невозможным, чтобы такая красавица вообще на кого-то разозлилась, тем более – отдала приказ о чьей-то казни.

Но сейчас Аройу Рамахи та Вирми, высоконаречённая рану та Вильса и та Крохтари, в кружевном халатике и шлёпках-котятах на босу ногу, кружила по салону, словно разъярённая мегера. Карие глаза сверкали, высокая грудь часто вздымалась, каштановые кудри рассыпались по плечам, полы халатика разлетались, открывая великолепные ноги. С губ поминутно срывались слова, не сулившие собеседнику ничего хорошего.

– Мерзавец! Подлый предатель! Подколодный змий, которого я, как дура, пригрела под собственным крылом!.. Это после всего, что я для тебя сделала! Подняла из грязи, с ярмарочных подмостков, сравняв с первыми вельможами р_а_н_р_а_м_и...

– Но, ко-ко-ко, госпожа моя!.. – робко попытался возразить Мило.

В какой-то момент Володе даже стало его жалко. Подрастерявший прежний задор и ехидство шут смиренно стоял на коленях, наклонив голову. Трёхрогий колпак с бубенчиками валялся на полу вместе с шутовским жезлом, а на шею Мило набросил собственный пояс.

Всем видом шут показывал, что признаёт вину, раскаивается и даже готов понести несовместимое с жизнью наказание.

– Поверь, госпожа моя! – продолжал оправдываться Мило. – У меня, ко-ко-ко, и в мыслях не было что-то злоумышлять против тебя...

– Злоумышлять против меня... – презрительно фыркнула Аройу та Вирми. – Естественно, ты и не думал злоумышлять против меня.