Эльфийский талисман, король и его королева

Беда в том, что ты вздумал злоумышлять в пользу кое-кого другого. И я скажу тебе, в чью пользу – в пользу тех самых чужеземцев, которых я разыскиваю без малого уже полгода...

– Но, госпожа моя!.. – попытался возразить шут.

– Молчать! – прикрикнула на него Аройу та Вирми. – О, мерзавец! Этот ничтожный подлец, этот подлый предатель ещё смеет оправдываться! Какой Руах вообще понёс тебя в Гномий Квартал?..

– Я просто хотел... – отвечал Мило, понуро глядя в пол. – Ко-ко-ко, мне вздумалось навестить приятеля.

.. Моя госпожа знает, что у меня полным полно приятелей. По всему городу и даже в его окрестностях... И потом, госпожа моя! Стоило чужеземцам умчаться на самобеглой повозке, кто как не я первым поднял тревогу?..

– А кто перед этим две стражи... – вспыхнула Аройу та Вирми. – Подумать только, целых две зимних стражи, стоя у крыльца, развлекал «малышей подземелья» кривляньем и анекдотами, не позволяя закрыть ворота. Для чего? Разве не для того, чтобы чужеземцы смогли без помех укатить прочь?.

.

– Я просто... – едва не плакал шут. – Ко-ко-ко, госпожа моя! Поверь, что я попросту заболтался. Едва настала пора садиться в карету, на ум пришёл сперва один анекдотец, затем другой... И пошло-поехало... Сам не заметил, как эти две стражи пролетели...

– Ну что же... – недобро усмехнулась прекрасная хозяйка Висячей Реки. – Если тебе так хочется болтать, пусть с тобой побеседует палач. Надеюсь, с аудиторами моего милого та Ужчи ты будешь не менее словоохотлив, чем со своими малорослыми приятелями.

Стража!..

Двое бело-синих гвардейцев подхватили шута под руки. Уже на выходе из салона, в самый последний момент, возле занавешивающей вход портьеры Мило поднял голову.

– А никакой ты не драматург, госпожа моя! – выкрикнул он. – Твои пьесы глупы и скучны. Если их ставят на театре, если их смотрят и им аплодируют, если ими восхищаются, то только потому, что все знают их настоящего автора...

Прекрасная хозяйка Висячей Реки вздрогнула, словно от удара хлыстом.

Прекратив бесконечное хождение, она опустилась в кресло у окна, наклонив голову и укрыв лицо в ладонях. Володе показалось, что она сейчас расплачется. Верная Рилу набросила ей на плечи плащ с меховой опушкой. Присутствовавший в числе прочих вельмож та Ужчи молча указал пальцем на москвича, а затем махнул в сторону госпожи.

– Подлец! – снова и снова повторяла кутающаяся в плащ Аройу та Вирми. – Святая Айореми Эльдифу, каков подлец! Но умён, ничего не скажешь.