Танцы на Цепях

– Она откроется лишь на исходе дня, – незнакомец будто прочитал мысли, – через стекло ты прошла слишком рано.

Клаудии показалось, что он презрительно поморщился, осуждая невежество, но это могло быть игрой воображения. Не отрывая взгляда от башни, она содрогнулась всем телом, чувствуя, как нечто смотрит в ответ. Нечто куда больше, чем сама Клаудия. Большее, чем мир вокруг, чем весь Рагур’ен.

И оно улыбалось ей, как мать может улыбаться ребенку, наполняя душу невыносимой, немыслимой благодатью. Настолько сильной, что когда Клаудия коснулась щеки, пальцы стали мокрыми от слез.

Госпожа зовет ее.

Значит, еще не все потеряно. Есть шанс исправить ошибки! Преподнести величайший дар.

Даже если придется вырвать его из груди иномирского короля!

***

Голова была совершенно пуста, ни единой мысли. Взгляд скользил по стенам расселины, подмечая крохотные зарубки и зигзаги на, казалось бы, идеально гладкой поверхности. Среди надписей проскакивали имена, названия городов, сорта вин, цветов, деревьев Рагур’ен.

Огромный золотистый холст, где расколотые, когда еще были просто странниками, оставляли свои мысли и воспоминания.

Стоит такому страннику умереть во сне, как Изнанка поглотит его. Превратит в чудовище охочее до чужих снов и воспоминаний.

Девчонка вышагивала рядом, уперев взгляд в землю. Даже по сторонам не смотрела – будто не здесь – и думала о чем‑то своем. Хотелось бы знать, о чем, но Ш’янт избегал подобных желаний.

Как избегал смотреть слишком уж пристально, потому что она могла почувствовать взгляд, но искушение снова и снова побеждало здравый смысл.

В глаза, будто нарочно, бросались мелочи, которых он раньше не замечал: насмешливо вздернутый нос, белый завиток волос на шее – трогательно‑тонкой, хрупкой, как цветочный стебель, щеки в веснушках. Они усыпали даже кончики ушей, покрасневших неизвестно от чего.

По‑звериному острый нюх сильно досаждал, улавливая запах тела, скрытого одеждой. Слабый мятный отголосок мешался с его собственным запахом, пропитавшим девчонку до самой макушки.

Ощущать живого, теплого, настоящего человека даже на расстоянии вытянутой руки – сродни удару молнии.

Хоть бы одним глазком заглянуть в твои мысли.

Но на Изнанке что угодно могло осуществиться, а он не хотел снова…

Память должна была давно все обесцветить, но всего один сон вернул пережитое к той точке, где иномирский король воспоминания запер и бросил в надежде на забвение.

Ничего не изменилось.