Танцы на Цепях

Предлагаешь сидеть здесь?

– Мы даже не знаем, что там!

– Так давай узнаем!

– Но…

Иномирец приложил палец к ее губам, заставив замолчать.

– Если нам суждено умереть, то давай, хотя бы, не здесь.

– Шутник, – проворчала Безымянная, отстранившись.

– А я не шучу.

Ш’янт сжал ее руку и потянул во мрак. Лицо обдало холодом. Пришлось на секунду зажмуриться.

– Как здесь холодно, – она поежилась. Воздух пробрался под одежду и впился в разгоряченную кожу.

Ответа не последовало. Открыв глаза, Безымянная удивленно моргнула и резко крутанулась на месте.

Рядом никого не было.

***

Клаудия смотрела на мир затуманенным взглядом. На своего спасителя внимание не обращала, только время от времени шевелила губами и тяжело сглатывала.

Безымянный же старался к женщине не прикасаться.

Тошно и гадко было чувствовать под руками липкое от пота тело.

От Клаудии осталась только оболочка: навыки и рефлексы, умение выполнять простейшие команды, подобие мышления, какое может быть у кошек или собак. Привязанность к хозяину.

Этого достаточно.

Сейчас она медленно следовала за бывшей ученицей. Странно, что именно ее тело должно было выдержать всю мощь Первородной!

Девчонка совершенно ни на что не годилась: по сторонам не смотрела, когда была такая возможность; не боялась преследования, шла вперед, не понимая, что скоро угодит в ловушку. В голове – полная неразбериха, мысли только об иномирце.

Это было даже мило.

Мило и бессмысленно. Даже безрассудно. Совсем еще маленькая девочка растила в себе беспечное и безответное чувство.

Уж он‑то знал. Иномирцам нельзя доверять, они не способны на глубокую привязанность. Безжалостные и грубые твари, поправшие создателя! Похожие на людей, но совсем другие. Внешность не могла обмануть искушенного взломщика чужого рассудка.

Девочку было жаль. Она разочаруется.

Невидимая рука коснулась плеча, ухо обожгло тихим шепотом, сладким обещанием.

Тело прошиб пот, ноги дрожали, как у девицы, бредущей на встречу с возлюбленным. Ирония в том, что он не девица, а Первородная едва ли могла исполнять роль возлюбленной.

Слишком много в ней тщеславия, жажды власти и эгоизма. Клаудия наивна и глупа, раз думает, что сможет чего‑то требовать от дочери самого тщеславного из божеств, перенявшей все отрицательные качества отца.

Можно лишь униженно умолять, и все равно не получить желаемое.

Пусть даже сердце учащенно бьется, стоит только услышать ее голос, ощутить прикосновение, но не следует забывать, что передо мной не человек и даже не энкулит.