Танцы на Цепях

Взгляд Ш’янта мазнул по стенам и остановился на теле белолицего. Он все еще не пришел в себя, что было только на руку. Нельзя было допустить, чтобы эта тварь покинула Дворец. Даже если придется разобрать его по частям.

– Проверим, насколько крепки твои кости.

Море падает в небо

Третий этаж был пуст и бесконечен.

Иллюзорен, как и многое в башне. Наверное. Потому что Безымянная чувствовала и слышала, как под ногами плещется вода. От каждого шага в стороны расходились крохотные волны. Густые и блестящие, как масло для ламп, они разбегались с тихим бульканьем, переливаясь алыми отблесками, замешанными на небесной лазури.

В воздухе повис аромат соли, горечи водорослей, влаги и жимолости. Последний был слабым, но вселял уверенность, что Ш’янт придет и вытащит из беды.

Снова.

Раздосадованно цыкнув, она повела плечами и зашипела от боли. В запястья нещадно впивались веревки, раздирая кожу при каждом резком движении.

В первую секунду после пробуждения пришел страх. Слова застревали в горле не желая срываться с губ, причиняя почти физическую боль.

Но за страхом пришел незамутненный гнев, которым можно было бы разжигать костры.

Безымянная могла бы вырвать бывшей наставнице горло! Только бы избавиться от веревок. Видит Пожинающий, если бы Клаудия подошла достаточно близко, а не старалась держаться на расстоянии вытянутой руки, то вцепиться в горло зубами стало бы лучшим решением.

Странная и чуждая дикость вскипела в жилах, заструилась по телу, призывая к действию, но путы держали крепко.

Да и Клаудия не спускала с нее пристального взгляда, положив руку на рукоять люзового клинка.

Жаль, что гнев не способен жечь веревки.

Стоило опустить глаза, как голова закружилась от вида темной пучины, готовой проглотить в любой момент. Тяжелые маслянистые капли поблескивали на коже сапог, а порыв холодного ветра дернул волосы и хлестнул по щеке, делая мир вокруг слишком реальным.

Чувство свободы и раздолья не могли притупить даже полупрозрачные колонны, уходившие ввысь через каждые сто ярдов.

Они скручивались спиралями и врезались в небосвод, заставляя его колебаться и вздрагивать, точно туша огромного животного, бьющегося в предсмертной агонии.

Лес! Вот что это напоминало. Только у колонн ни коры, ни кроны не видно, нет корней, уходящих вниз, в неизвестный мрак.

От волнения и страха закололо кончики пальцев. Даже то, что рядом злейший враг, не могло заглушить ослепительный восторг, прокатившийся по спине.