Танцы на Цепях

Созерцание водной глади прервал болезненный тычок под ребра. Извернувшись, Безымянная хотела было ударить плечом, но силы после Дворца плескались на самом донышке, так что движение вышло смазанным, и Клаудия легко увернулась.

За неудачную попытку пришлось стерпеть удар по щеке. Губы защипало, а во рту стало горько от крови.

– Связь с иномирцем тебе на пользу не пошла, – прошипела она.

– Мне точно не пошла на пользу связь с вами, – ответила Безымянная и довольно усмехнулась, заметив, как покраснели щеки наставницы.

Зеленые глаза гневно сверкнули, губы скривились, точно Клаудия учуяла неприятный запах.

– Ты переполнена им, – бросила она презрительно, – отравлена. Обманута! Тварь сбивает тебя с истинного пути, разве ты не понимаешь?!

– С истинного пути?

Она ослышалась? В горле вспух ком искреннего возмущения.

– Истинного пути?! Быть принесенной в жертву – тот самый истинный путь?

– Рагур’ен умирает. Спасти его – наш долг.

Безымянная встала как вкопанная.

– Ваш долг!

Глаза Клаудии недобро вспыхнули.

Выхватив оружие, она приставила острие к хрупкому горлу. Казалось, что вот‑вот будет нанесен последний удар, но лицо наставницы исказилось от боли, а губы шевельнулись в тихой мольбе, будто незримая сила впивалась в кости, причиняя невыносимую боль. Острие дрогнуло, резанув кожу. Воротник куртки окрасился алым, но Безымянная не сдвинулась с места.

Прижав свободную руку ко лбу, Клаудия на мгновение зажмурилась, а когда открыла глаза, то они напоминали черные провалы, где мог утонуть весь мир.

– Маленькая эгоистичная дрянь!

– Просто у меня в голове мозги, а не крупа! – бросила Безымянная. – Я хотя бы задаюсь вопросом, с какой стати богиня, чей отец пал жертвой человеческого вероломства, вообще будет помогать людям!

– Она благородна! – взвизгнула Клаудия. – Этот мир и ее тоже!

– Благородство – людская черта, а она с людьми не имеет почти ничего общего, – Безымянная сделала шаг вперед, – Ш’янт сказал, что из этой башни можно попасть куда угодно. В реальный мир, в любой другой.

Откуда вам знать, что как только Первородная заполучит свежее тело, она не сбежит в неизвестность, оставив человечество гнить в объятьях болезни?! – зло выплюнула слова девушка. Понизив голос, она почти зашептала: – Я бы так и сделала. Мне не нужен был бы мир раздираемый заразой и прочно поделенный между другими братьями и сестрами. Я бы нашла другой.

Клаудия открыла рот и через секунду захлопнула его, не найдя достойного ответа.