Танцы на Цепях

Всего лишь черный и серебристо‑серый волки. Вот только размерами они могли поспорить с крепкими пони. Разумеется, ничего похожего на седла не было, так что Май с ужасом представила себя на спине такого чудовища, вцепившуюся в жесткий загривок.

Клаудия же, не обращая внимания на ее вытянувшееся лицо, подошла к волкам вплотную. Рука женщины мягко оглаживала головы присмиревших животных, принимавших ласку с такой готовностью, словно ждали целую вечность.

– Это Цивка, – сказала она и коснулась черного волка, а затем перевела взгляд на его серебристо серого собрата, – а это Сэхро.

Существа они мирные и доброжелательные. Если, конечно, не таскать их за хвосты и уши.

– Откуда они здесь? – пролепетала Май, делая осторожный шаг к волкам. Те уставились на нее совершенно одинаковыми желтыми глазами. Хотелось верить, что волки не оценивают Май, как еду.

– Они мои друзья и союзники, – бросила Клаудия, – где я, там и они.

Май подошла ближе и положила руку на голову зверя. Цивка на мгновение прижала уши, но одного слова хозяйки, произнесенного на странном и незнакомом наречии, оказалось достаточно, чтобы успокоить ее.

– Вперед же, дитя!

Клаудия в мгновение ока оказалась на спине Сэхро.

Май вопросительно уставилась на своего волка и тяжело вздохнула. Что ж, придется приспосабливаться. Никто не собирался объяснять, как вести себя на спине невиданного зверя.

Вот и выкручивайся теперь, как хочешь!

Цивка словно почувствовала ее неуверенность и легла прямо посреди дороги, подставив спину. Смотрела она при этом с таким укором, что стало не по себе.

За спиной затрещало, а жар вспыхнувшего пламени был ощутим даже на таком расстоянии от дома. Май зажмурилась и приказала себе не оборачиваться, но мысленно поклялась, что обязательно узнает, почему именно ей «посчастливилось» потерять все в одну страшную ночь.

***

То, что девчонка едва держится на волке, Клаудия заметила уже через два часа. Солнце поднялось высоко и порядочно припекало, но даже не в этом была проблема.

Май не знала, как себя вести.

Испугано жалась к загривку, костяшки побелели от напряжения, в лице ни единой кровинки, зубы стиснуты, а глаза полны слез. Оплакивала ли она свою жизнь или просто не могла совладать со страхом перед могучим зверем – Клаудия не знала.

– Я очистила ее сознание от скорби, – голос богини грянул, как гром среди ясного неба, заставил содрогнуться и остервенело вцепиться в загривок волка. – Сожаления только ослабят ее, а мне нужен полноценный прочный сосуд.