Танцы на Цепях

Стрекозы могли привлечь внимание местных хищников. Она догадывалась, что именно для этого они и кружатся над свежей жертвой.

Осторожно двинувшись следом, Май то и дело касалась бока Цивки. Волк не возражал, лишь иногда тихо ворчал, когда пальцы слишком сильно впивались в шерсть. Сэхро шел впереди, так же, как и люди, окруженный облаком белых стрекоз. Света было достаточно, чтобы осмотреться вокруг, и первое, что привлекло внимание Май – цветы у дороги. Красные яркие пятна на тонком стебле.

Как застывшие капли крови…

По спине пробежала нервная дрожь.

Впрочем, Май больше волновали не цветы, а королева здешних мест. Змея Лиль.

Она была одной из первых, кто пришел в Рагур’ен из другого мира. Не брезговала человечиной, не боялась оружия, ведь могла отрастить любую часть тела в считаные минуты, и относилась к людям, как к скоту, достойному лишь уничтожения.

Поговаривали, что иномирцы явились из Энкула.

Были ли они теми самыми первыми детьми, изувеченными временем, холодом и бесконечной войной с неизведанными порождениями другой реальности, или плодами противоестественных союзов между энкулитами и коренными обитателями мрака – никто не знал, да и не хотел знать.

Иномирцы презирали и ненавидели людей.

Некоторые стали полноправными хозяевами целых областей. Будто в насмешку, они занимали территории и подчиняли себе людей, ослабленных после исчезновения Пожинающего. Хотели сказать, что пришло их время править. Больше не было бога, способного защитить человечество.

Лиль не исключение.

Вздрагивая от каждого шороха, Май ругала себя за трусость.

Если Клаудия смогла пройти целой и невредимой, то ничто не остановит их на обратном пути.

Рукоять клинка скользнула в ладонь, вселяя зыбкую уверенность.

Слабый шорох справа заставил Май прижаться к боку волка. Женщина остановилась.

Что‑то двигалось там, во мраке, лениво скользя между стволами. Принюхивалось, подбиралось все ближе, желая рассмотреть, кто это бродит по лесным тропинкам.

Клаудия потянулась к сумке на поясе и достала странный круглый предмет, напоминавший отполированный уголь.

На таком расстоянии Май не могла слышать слов, что она шептала, приложив предмет к губам. Шарик в ладони мягко сверкнул бирюзой и охрой.

Раз – и шарик полетел в переплетение низкого кустарника, откуда раздался шорох. Еще в воздухе снаряд рассыпался бирюзовой пылью. Каждая пылинка, падая на землю, разлеталась радужными искрами и обращалась облаком непроницаемого тумана, укрывавшего основную тропу от любопытных взглядов.