Танцы на Цепях

Ему хватило отступить всего на шаг, а малявка самозабвенно размахивала своей зубочисткой, едва ли понимая, что делает.

Клинок звякнул о перчатку и застыл, сжатый в кулаке. Малявка удивилась так искренне, что захотелось хохотать – едва удалось сдержаться.

Вырвав тяжелую игрушку из тонких рук, Ш’янт отбросил оружие подальше.

Ярость, горевшая в карих глазах всего мгновение назад, перетопилась в страх и непонимание. Привычный мир вокруг рушился, превращаясь в обугленные руины.

Что будешь делать? Начнешь визжать? Попытаешься сбежать? Нападешь снова, без своей железяки? Осознаешь ли ты, что я одной рукой могу сломать тебе хребет? Страшно? Холодно? Не лицо, а открытая книга.

Все там написано, если присмотреться. Отворачиваешься, в глаза не смотришь. Правильно делаешь.

Обхватив себя руками, девушка сделала шаг назад и остановилась. Крохотная морщинка прорезала белый лоб, будто она никак не могла вспомнить что‑то очень важное.

Тонкие пальцы скользнули к вискам, рот беззвучно открылся и тотчас захлопнулся, как у выброшенной на берег рыбы.

Вид у малявки был такой жалкий и потерянный, что она походила на иномирянку, случайно переступившую порог другого мира. Испуганную, чужую и растоптанную резкой переменой.

– Я не помню… – выдавила она, – как меня зовут?

– И не вспомнишь, – хмыкнул Ш’янт в ответ, – твое имя теперь принадлежит мне.

– Что ты со мной сделал?! – голос надломился и взвился вверх, отразившись от стен.

– Согласие‑то было добровольное, – парировал он, – ты хотела жить, и я помог.

Какая же ты мразь, Зима.

Голос Граци колоколом грянул в голове и превратился в болезненный укол совести. Змей бы так и сказал, еще бы головой покачал неодобрительно.

Губы девчонки исказились в усмешке, горькой и полной отчаянья. Выражение лица менялось так резко, что Ш’янт за ним не успевал. Эмоции отражались в глазах, в наклоне головы, в дрожании плеч. Малявка вся состояла из крохотных узелков, сотен мелких вспышек, рвущих ее изнутри.

Отвернувшись, она бросила взгляд на дверь.

– Еще темно. Никто не заметит твоего отсутствия.

– Что со мной будет? – последовал глухой вопрос.

– Ничего, если ты не побежишь жаловаться Клаудии.

Девчонка вздрогнула и бросила на Ш’янта затравленный взгляд. Он знал, какие мысли ее мучают. Что если наставница заметит? Почувствует перемены? Клаудия разбиралась во многих вещах, но и ее способности были ограничены. У любой силы были границы.

Вот только если девчонка вздумала бы раскрыть рот, то последствия могли быть самыми неожиданными.